Цена слова

Рассказал, не утаивая ничего, о выстрелившем снова «макарове», из-за которого Самоха теперь явно поднимет старое дело… Словом, обо всем, что уже накипело на душе, было странным и непонятным. Закончив рассказ, Дмитрий посмотрел на наставника и подвел итог:

— И что теперь делать, не представляю.

Наставник молча разглядывал кафель под ногами.

Это было непривычно.

Как правило, он тут же начинал закидывать Дмитрия дополнительными вопросами. Но сейчас почему-то молчал.

— Н-нда-а… — наконец протянул он.

Потом встал, аккуратно налил кипятку в заварник и снова сел.

Дмитрий нетерпеливо поерзал на табуретке.

— Ты наверно знаешь, что я в Румынии служил? — вдруг задумчиво спросил Евгений Игоревич. 

Дмитрий растерялся.

— Ну… Вы много где служили, если я правильно помню.

— Да, много где… — так же задумчиво подтвердил врач. — В Румынии я начинал, так сказать, трудовую биографию. Там мы однажды попали в один старый склеп. Сам понимаешь, наша группа свою деятельность не афишировала, двигалась тихо. По лесам - по горам.

Он снова помолчал, нахмурился, вспоминая:

— Произошел обвал. Мы тогда чуть в него не попали. Ливень. А под обвалом обнаружился склеп. Ну, мы туда и рванули. Пересидеть. Заползли внутрь, в темени ничего не увидели, а разглядели уже потом, когда фонарики повключали. Ну, гробы каменные, покойники. Нас этим не удивишь, ясное дело. Только крышки, или верхние плиты, были сдвинуты или опрокинуты. Местами даже разбиты. Ну, мало ли что бывает, правда?

Наставник взял электрический чайник в одну руку, заварник в другую и, одновременно наливая с обоих, наполнил кружки.

Как хорошо знал Дмитрий, врач сахар в чай не добавлял, потому сразу потянулся за своей кружкой.

— Ты, если надо, сахар-то бери, в тумбочке, в сахарнице… — сказал Евгений Игоревич, заставив Дмитрия удивленно поднять брови. Но, не замечая удивления, врач продолжал.

— А мне же больше всех надо! Я и полез посмотреть на покойничков.

Он снова помолчал.

— Я никому не рассказывал. И не только я. Мы все молчали.

Не поверили бы нам. А психами нам не с руки было становиться, сам понимаешь. В общем, не людей мы там увидели. Там в половине саркофагов волки лежали. Ну, как волки… Вроде и человек лежит, только морда у него волчья и шерстью весь покрыт. У кого только голова, а где и полностью зверь. И во всех колья деревянные вбиты, даже в людей. Было их там около двадцати. Какие уже истлели, а какие еще нет. Так вот.

О чае Дмитрий забыл.

Он замер, сидя на табуретке.