Цена слова

— И кто решает, кого ликвидировать?

Парень зашипел, пролив немного чая себе на пальцы.

— Странный ты все-таки, Дмитрий. Вроде юрист. Функцию ликвидации или изоляции опасных членов общества всегда на себя кто-то берет. В государстве, в племени, или даже в стае. Как решает государство кто опасен?

— Во, блин, сравнил! Ты что - государство?

— Нет. Но мне дано много, а значит, много с меня спрашивается. Тем, кто меня создал.

Сыч затаил дыхание от невысказанного вопроса. Александр усмехнулся.

— Земля меня создала. Моя земля.

И моих родителей. И всех моих предков. На этой земле я родился, живу и буду жить. Я ее слуга и ее хозяин. Я обязан ее защищать, заботиться и... чистить. От мусора. А то, что мешает моей земле, портит ее, предает и продает... Дальше продолжать?

— Как ты можешь решать, что мешает, а что нет?! Кто мусор, а кто полезен?!

— Ты хочешь это знать?

Дмитрий вздрогнул. Вопрос прозвучал так, будто от ответа на него зависела вся его дальнейшая судьба. А может и жизнь. 

Молчание, тягучее, как кисель, затягивалось.

 Дмитрию стало не по себе. Буд-то прикоснулся он только что к чему-то древнему, к чему-то опасному и запретному.

Он в растерянности решил сменить тему.

— Саша, а твой отец от чего умер?

Парень, уже собиравший посуду со стола, застыл. Странно взглянул на Дмитрия и спросил:

— А что?

Дмитрий пожал плечами.

– Патологоанатом в городском морге сказал, что твой отец был здоров. И он не понял, почему наступила смерть.

Александр сунул тарелки в мойку, включил воду и начал мыть посуду.

Хотя, по-видимому, делать это минуту назад не собирался. Какое-то время он молча оттирал ложки, а потом, как само собой разумеющееся, спросил:

— Ну, ты в курсе, что мы оборотни?

Дмитрий опешил и растерялся окончательно. Сменил тему, называется!

— Как бы... так... да... — промямлил он. И тут же вскинулся, — А «мы» это кто?

Парень коротко глянул на него и продолжил тереть уже десять раз вымытую чашку.

— Ты да я, да мы с тобой… — пробурчал он, — Не чувствуешь, что ли?!

Дмитрий встал.

Походил по кухне. Выглянул в окно. Снова сел. Спросил.

— Как это? Как ты это определил?

Саня хмыкнул:

— Да из тебя сила хлещет! Через край!

Он, наконец, закончил полоскать руки в воде, закрутил кран, и опять сел напротив Дмитрия.

— Отец, когда умирает - передает силу. Всю. Потому и умирает. Он может это сделать по своему желанию. Усилием воли. Когда это необходимо. Потому мы не доживаем до глубокой старости. И ребенок у нас может быть только один. Мальчик.