Орден-I

Которые будут развиваться миллионы лет от одной смешной клеточки до настоящих произведений анатомического искусства. Создаст невероятно сложные системы органов чувств, кровообращения, дыхания, размножения, наш мозг... И эти сосредоточья атомов вдруг себя осознают. Обретут способности преобразовывать мир, совершенствовать себя, даже создавать себе подобных, без всякой природы и случайности. Смогут любить, сострадать, спасать, помогать, делать лучше всё к чему прикасаются. Но вместо этого, по плану Вселенной или какого-то повёрнутого бога, эти организмы будут тупо убивать и жрать друг друга.

Вселенная создаёт и воспитывает нас именно такими. Потерянными и злыми пидарасами. Какая ирония! Нет там никакого разумного сообщества, в которое мы не готовы вступить. Там мясорубка. Неостановимая, бессмысленная, биологическая мясорубка. 

 Йован помолчал.

— Знаешь, чего я боюсь? Что однажды через Врата к нам перейдут более развитые и древние создания. Опережающие нас на миллионы лет.

Придут, и начнут нас истреблять. Они останутся такими же злыми ублюдками, как и мы сами. Потому что нет никакого света и гуманизма, высшей цели, а есть только наука о том, как создавать более крутые пушки и как более изощрённо убивать друг друга и другие формы жизни. Это и есть основная задумка природы и высшее проявление жизни. Вот это будет обидно. Не хочу в это верить. 

 Йован пьян и просто рассказывает ему свой социопатический взгляд на вещи. Но может, так всё и устроено.

Нерадужно.  

— Хочешь поговорить про того парня? — осторожно спросил его Йован, пока они курили на улице.

— Не особо, — Лиаму не удалось отказаться от предложенной сигареты.

— А я все равно расскажу. У тебя лицо, как будто ты ребёнка застрелил. Оборотни обычно живут в резервации, чтоб такого не было. Его звали Бен, вроде. Ни семьи, ни детей. Обычный мужик. Плохо адаптировался к своему статусу. Проклятье застигло его уже за тридцать. Как болезнь. Они себя не контролируют, когда обращаются.

Совсем. Он бы убил меня и потом Криса. Целенаправленно охотился. Выбора не было. Ты ничего не мог сделать. Всех не спасти.

Они помолчали, Йован докурил и потащил его назад.

— Случай, конечно, крайний. Обычно псины уходят далеко в лес, охотиться и рвать зайцев или оленей, в городе им некомфортно. Ты же понимаешь?.. Нельзя было, чтобы он попал в город.

Ещё какое-то время они выпивали и вспоминали анекдоты. Получалось плохо.