Орден-I

Сектанты и их мрачное дерьмо — это почти всегда весело и похоже на комедию. Я, как и они, склонен подбирать себе самую плохую в поле зрения компанию. Удовлетворён? — мерзковато улыбнулся он сербу.

Йован замолчал, лицо его всё больше менялось на гримасу отвращения.

— Тебя что, из кусков сшили?

— Ну, примерно так и есть. Если бы ты читал книги, мудила, или хотя бы был знаком с кинематографом, ты бы уже понял всю иронию, с которой я выбрал себе рабочий псевдоним. В общем, привыкай к этому голливудскому личику, я послоняюсь с вами, пока скучно не станет.

Учитывая, что я спас ваши горящие задницы, это явно не лишнее. Позвони в Центральную, они подтвердят мое назначение. И да, ты тоже рожей не особо вышел. Мудила.

«Рожа» Йована стала ещё страшнее, он сцепился взглядом с Франком и спустя секунду пулей вылетел из-за стола. На улице он схватил за грудки проходящего мимо громилу-металлиста, вытряс из него сигарету, трясущимися руками подкурил её, и минут пять лаялся с кем-то по телефону.

В конце разговора он со всей силы швырнул бронированный аппарат об землю, подобрал его и вернулся в зал уже спокойный.

— Подтвердили, — бросил он сухо.

Кристиан хмыкнул, быстрым движением выхватил один из последних бургеров с тарелки Франка, откусил и начал жевать.

— Вот и славно. Будем знакомы! — страшновато улыбнулся Франк.

***

Год 1944. Где-то на территории Восточной Европы.

Дождь лил уже три дня. Его бесконечный поток размыл почву и превратил её в болото.

Окопы заполнились водой, их края осыпались, оставаться в них было опасно. Но бой не прекращался.

Штурмовая дивизия СС раз за разом бросалась в суицидальные наступления, оставляя десятки тел на подступах к лесу и высоте. Фрицы шли в бой, будто русские штрафники, в спину которых смотрели пулемёты. Наступление сменялось залпами артиллерии, ряды защитников таяли, как и патроны. Подкрепления не было. Оно завязло на размытой дороге.

В какой-то момент рядовой Настас остался один.

Его рота и сержант были мертвы или позорно бежали. Но Настас бежать не мог, осколок сильно повредил его колено.

Боль была очень сильной, режущей. При каждом неосторожном движении металл задевал нерв, и Настаса сворачивало в клубок. Окопная грязь, впитавшая заразу от мёртвых тел, уже попала в рану, и Настас чувствовал, как внутри её разгорается пожар.

Оставалось лишь одно. То, о чем уже давно твердил Дух Волка, живший в нём.