Орден-I

Почти бессмертные хищники, для которых Лиам пакет с кровью. И в то же время — они просто мишени для Лиама, вроде той большой штуки в лесу.

Лиам пытался слушать их разговоры, но магическим образом, словно чувствуя его интерес, «бледные» замолкали.

И вдруг они замолчали все разом, расступились, прижались к стенам и пропустили к трону массивную фигуру. Грязная неряшливая одежда, похожая на одеяние какого-то работяги, толстая шея, лысая, неровная голова, огромные руки, мясистые пальцы и взгляд исподлобья. Суровый.

Громила внушал страх не только людям, но и бессмертным. Давил своим присутствием.

— О-о-о, да это сам Пёс, — оживился Йован. — Просто жуткий вампирский ублюдок. Говорят, нет такого дерьма, из которого бы он не вылез.

Пёс резко повернулся и издалека сверкнул на Йована глазами. Зрачки серба расширились, он весь встрепенулся и опустил голову. Пёс поклонился, они словно обменялись парой слов, не открывая рта и он занял своё место за Старейшим.

Все зашептались. Происходило что-то ещё.

Воздух словно наполнился озоном, как перед грозой, стал тяжёлым и плотным. Низкие потолки начали давать с удвоенной силой, каждое лицо нелюдя, казалось опасным. Напряжение стало колоссальным, Лиам почти запаниковал и пытался нащупать оружие, которое они оставили у охраны на входе.

— Тише, парень, — Йован впился ему в плечо. — Спокойно. Тише. Дыши. Вдох, выдох.

Лиам послушал совет, сжал руку в кулак до боли, опустил голову, уставился в пол и выдохнул. Сделал паузу и максимально медленно вдохнул.

В оглушающей тишине он услышал только лишь своё дыхание и удивлённо осмотрелся.

Откуда-то из боковых дверей, через зал двинулась процессия. Бесшумные и безмолвные охранники, не совершавшие лишних движений и загадочная фигура, закутанная в одеяние, напоминавшее саван. Фигура не шла, а словно плыла по воздуху, пока путь её не закончился напротив Старейшего. Чуть опустив голову и подняв руку в полном величия приветствии, она произнесла:

— Pranaam, Upama!

У Лиама подкосились ноги.

Тысяча женских голосов слились в один переливающийся словно река звук. Громкий, как гроза, и тихий, как шёпот ветра, он продирал насквозь, и заставлял сердце останавливаться на каждом слоге.

Старейший очнулся от забытья. Неподвижные его руки дернулись, глаза ожили и забегали из стороны в сторону. Под всеобщий вздох недоумения древний сполз к основанию своего трона, упал на колени, коснулся головой земли и застыл. Затем дрожа, он поднял голову.