Пофигистики

Не успеют эти суетливые букашки обернуться, как настанет Его час. Вот только тогда будет уже слишком поздно предпринимать какие-либо меры… Впрочем, загадывать не стоит. Судьба переменчива. Так что нужно поторопиться и выпить молока. Ибо неповоротливый пожиратель не дремлет.

***

Если вы случайно будете проходить мимо юных особ, поносящих последними словами «Оду… на взятие Хотина» Ломоносова или «Исповедь» Толстого, можно с большой долей вероятности утверждать, что вам встретились филологини, обсуждающие домашнее задание.

— Злогребучий Платонов! — потушив сигарету, воскликнула рыжеволосая третьекурсница и с силой пнула ни в чём не повинный камень. — Чтоб он на том свете в капитализм попал! — Булыжник с глухим звуком приземлился возле трухлявых досок и ржавых металлических балок.

— А я по нему курсач пишу… — со страдальческим выражением лица изрекла одногруппница и тяжело вздохнула.

— День добрый, — отвесив шуточный поклон дамам, поздоровался Давид и в знак безграничного уважения снял с головы шляпу из газеты.

— Нам нужна… Сейчас, минуту. — Света достала из заляпанного белой краской комбинезона измятую бумажку. — Нам нужен кабинет за номером 25а.

Девушки переглянулись. Найти в корпусе какую-либо аудиторию порой просто не представлялось возможным. Всему виной была путаная нумерация.

— 25а? Это тот закуток, напротив которого восьмидесятая аудитория?

— Ну да, на втором этаже, там ещё музей этот всра… мечательный.

— Огромное вам спасибо! — торопливо поблагодарила студенток Света и, схватив брата за рукав клетчатой рубашки, решительной поступью направилась в сторону чёрного хода.

— Прокатило? — несколько раз оглянувшись назад, спросил Давид.

— Конечно, прокатило! — уверенно ответила Света. — Ты лицо попроще только сделай.

— Да не могу я! Ощущение, что они издалека видят, что я ни одного романа Камю не читал и абсолютно не разбираюсь в поэтах эпохи Серебряного века.

— А ты и не должен ничего о литературе знать.

— Это ещё почему?

— Да потому что ты маляр-штукатур со стажем! Твоя задача — ходить и не отсвечивать, а не в эмпиреях филологических витать.

Энчантикс, голодный, а потому очень маленький, согласно пискнул. Высунув чёрный блестящий нос из кармана куртки Давида, он вдруг начал беспокойно ворочаться. Инстинкты подсказывали ему, что в здании опасно. А это означало лишь одно… Будет чем поживиться.