Пофигистики

На его одутловатом неприятном лице отразилось неподдельное удивление. 

— Ой! — встрепенулся «дед» и, схватив тазик, спешно прикрыл трусы в горошек. — Минуточку, сейчас я оденусь и выйду к вам! Минуточку!

Давид одарил Свету недовольным взором и спросил:

— Всё ещё не хочешь уволиться? Прежде чем обложить меня матом, проясни один момент… Это ветеран каких войн?

— Звёздных! — ответила сестра и отвесила мальчику подзатыльник.

Словесную перепалку предотвратило возвращение предполагаемого «информанта».

Заправив измятую рубашку с подозрительными пятнами бурого цвета в бриджи, он не без гордости выдал заготовленную фразу:

— Ну, вы меня, конечно, знаете.

— Вы Егор Васильевич? — предположила Света, абсолютно неуверенная в том, что это тот человек, который ей нужен.

— Безусловно! — и мужчина отвесил поклон даме. — Однако… кто я?

— Егор Васильевич, — вклинился в диалог Давид.

— Да это понятно! Профессия, профессию мою назовите! Впрочем, это не профессия.

Это призвание. 

— Мы, если до конца быть откровенными, не имеем ни малейшего представления о роде вашей деятельности. 

— Что?! Как так? Неужели вас не ввели в курс дела? — всплеснул руками Егор Васильевич. В расстроенных чувствах он приложил себя пухлой ладонью по лбу.  Да так сильно, что разбудил задремавшую Алису. — Проклятые гонения… Я писатель! Писатель, страдающий за правду!

— А где, извините за нескромный вопрос, вы страдали за правду? — решила уточнить Света.

Бесспорно, многие гении прошлых столетий отличались странностями, обитали в настоящих клоповниках, но даже Достоевский, проигравший всё до последней копейки в Европе, не запускал себя до такого состояния.

— Я публикуюсь на «Прозе.ру»! Не хочу показаться нескромным, но вам сказочно повезло. Ибо вы сейчас беседуете с истинным, не боюсь этого слова, творцом! На данный момент я пребываю в бедственном положении, однако скоро ваш покорный слуга разбогатеет.

Допишу роман, заработаю и укачу в Париж. Буду жить за счёт авторских прав.

— Позвольте полюбопытствовать… А что стало причиной «проклятых гонений»?

— Всему виной моя роковая тяга не утаивать истину от масс!

— Ах вот оно что… — протянул Давид и покрутил пальцем у виска. 

— За повесть про козу Нюрьку на меня подали в суд.