Новая надежда

   Иван почувствовал, что кто-то схватил его за ногу. Опустив глаза вниз, он увидел, как тоненькие стебельки оплетают его ноги. Это было похоже на замедленное кино и длилось довольно долго. Неспешно, тонкие стебельки поднимались к коленям и даже к пояснице мальчика, а ноги между тем были схвачены уже стеблями толщиной в сантиметр. Тоже происходило и с Ярославом.

   Иван не знал как ему реагировать и не придумал ничего лучше, чем в очередной раз довериться Громову. Последнее, что он увидел прежде чем стебли скрыли обзор, был всё тот же медведь, который, лениво развернувшись побрёл в лес.

После этого сознание оставило мальчика.

  

   Синиша мог быть доволен собой. Он любил это состояние - когда ему было чем гордиться. Что говорить, тщеславие было присуще молодому югославу. Впрочем, он уже давно перестал ощущать себя таковым. Принадлежность к влиятельнейшей из существующих организаций делала двадцати трёх летнего Синишу Томашевича гражданином мира.

   Оглядев стены своей кельи он впервые осознал, что скоро попрощается с ними.

Двенадцатилетним юнцом он прибился к обители служителей господа и конечно же сбежал бы отсюда, если бы не понял вовремя, какие перспективы открывает ему этот старый монастырь. Или вернее его настоящие хозяева. Справедливости ради стоит отметить, что прозорливость была вторым, ярким качеством юноши.

   Последнюю неделю, с тех пор как закончилось Большое Испытание, Синиша провёл в этих четырёх стенах, до мельчайших подробностей вспоминая каждый день своего многолетнего учения и особенно шлифуя в памяти моменты своих побед.

Он был лучшим из одиннадцати послушников, которых приютил под своей крышей монастырь. Более того, многие наставники считали его лучшим за несколько последних десятилетий.

   Сказать по правде, само число послушников было крайне велико. После второй мировой войны, даже самые организованные представительства ордена во всём мире часто могли похвастаться даже полудюжиной учеников. Тем ценнее и милее сердцу честолюбивого юноши были его успехи.

Он, ещё будучи послушником был допущен к тайнам ордена, узнать которые не суждено многим его соратникам по учёбе, на протяжении всей своей службы. Его ждало блестящее будущее.

   Стук в дверь оторвал Синишу от столь приятных размышлений. Пока он поднимался и зашнуровывал грубую, серую рубаху послушника, которую так и не успел сдать дворовому старосте, голос за дверью произнёс:

   - Брат.