Алая Завеса. Первый лик смерти.

Он с юных лет состоял в Алой Завесе и служил ей верой и правдой.

- Тогда почему? Почему я об этом ничего не знал?

- Это было очень опасно. Никто не должен был знать, что у Вильгельма есть сын. Вильгельм знал очень много и кто-то считал, что информацию он мог передать своему сыну. Или жене.

- Мама. Она ведь тоже мне ничего не говорила.

- И не должна была. Она боялась больше нас, что за её сыном могут однажды прийти. А ещё она боялась того, что ты разделишь судьбу отца. Ввяжешься в какую-то войну, станешь на ней героем.

Но за это геройство отдашь свою жизнь. Никто не хотел такого будущего для тебя.

- Меня обманывали все, - пробормотал Юлиан, опустив голову и уставившись в неподвижно стоящий всё ещё полный стакан с вином. - Почему я не имел права хоть что-то знать?

- Для твоей же безопасности, Юлиан! Для безопасности твоих родных. Почему, по-твоему, его все называют Уильям Монруок?

- Почему же?

Часы с кукушкой пробили ровно три.

- Алая Завеса была секретным обществом. Каждый, вступавший в неё, выбирал для себя новое имя, чтобы никак не быть связанным со старой жизнью.

И всё это делалось с целью безопасности - чтобы никто не смог узнать о семье члена ордена и навредить ей. Вильгельм заботился о вас. Он не думал о себе. Ему было плевать, кем ты будешь считать его после смерти. Он был рад уже тому, что дал тебе право жить.

- Но я его сын! Я имел право знать, что мой отец был героем, а не пьяницей и бродягой, коим я его считал. Я ненавидел Вильгельма Мерлина, оставившего нас одних.

А теперь я понимаю, что человека, которого я так ненавижу, и нет вовсе.

- Прости.

- Я  не могу так скоро простить вас. Я даже матери-то в глаза боюсь взглянуть. Сколько раз я проклинал отца прямо перед ней? Что она ощущала, слыша это? Слыша клевету в адрес человека, которого любила?

 - Она должна была знать, на что идёт. Ты не такой плохой сын, каким считаешь себя. Ты чтишь память отца, даже не зная его.

- Это всё лесть. И ложь. Я всё ещё ненавижу человека, бросившего нас. Я ещё не осознал, что этого человека не было никогда.

Кажется, на суде вы говорили, что Уильям Монроук погиб в 1996 году?

- Да. И называй его Вильгельм, он так любил.

- Значит, мне было три года тогда, когда он погиб. Всего три, но я мог видеть его. Я мог бы и помнить. Я мог бы быть с ним и сейчас, если бы не ваша Алая Завеса.

- Если бы не война с повстанцами, - поправила Ривальда. - Она погубила не только твоего отца...

- Не хочу ничего слышать, - перебил Юлиан.