Несущий свет

У священника был очень скромный домик, и пересечь его от стены до стены можно было за семь-восемь шагов. Под звуком каждого следующего шага половые доски скрипели всё надрывнее, всё ближе.

Четвёртый.

Ондрей услыхал позади себя странное шуршание и, испугавшись, обернулся – его друг Рахел улепётывал по траве с невероятной прытью. Руки ото рта он так и не отпустил.

Пятый.

Ондрей вновь обернулся к двери. Страх был так силён, что сойти с места он не мог, топор в руках предательски задрожал.

Шестой…

На косяки двери легли чьи-то окровавленные пальцы.

Через миг показалась голова с длинными серыми волосами, местами с проплешинами. Незнакомец ростом был огромен. А рожа-то, рожа какая страшная!

У Ондрея затряслось всё. На глазах навернулись слёзы – он и меня убьёт…

Незнакомец огляделся и пригнулся, перешагивая порог. Ему пришлось пригнуться и, когда он вышел, топор таки выпал из рук лесоруба.

Великан! Очень сильный. Весь в крови. Ужасные раны на груди. Чудные поножи на ногах. И несоизмеримый гнев в глазах.

Сделав ещё два шага по направлению к застывшему человеку, великан остановился. Он смотрел на него пронизывающим взором и, как казалось, видел насквозь.

Ондрей закусил губу. Что-то тёплое и сырое расползалось по ногам.

Великан неожиданно что-то прохрипел. Тут очнулся отец Филип, и мир в глазах Ондрея померк…

Одиннадцать лет спустя

- Да ты-то тогда вообще обделался, и дух вон! – За длинным свадебным столом немало захмелевшие гости разразились громким хохотом. Лишь один не смеялся, то был лесоруб Ондрей.

- Лучше бы помер тогда… а сам-то как бежал, топор бросив - молчишь, а как я до последнего отца Филипа спасти от бандитов хотел – то всем поведал, да только всё не так! – с изрядной долей стыда и обиды, пробурчал Рахел.

Сидевший на дальнем от них краю стола Отец Филип слушал препирательства и улыбался. Ох, тогда смеялась вся округа над ними. Не без его подачи, конечно. А как же ещё было поступить? Вот и пришлось приврать изрядно. Он верил, что для пользы дела это не так грешно.

Да и что было бы, коли он тогда не убедил бы всех, что ангел-- это какой-то рыцарь, неведомо как сюда попавший, да ещё и какими-то зверьми в лесу чуть ли не до смерти задранный.

Да, этот грех священник взял на себя – он соврал всем, впоследствии и самому ангелу, точнее Анхелю – так отец Филип назвал его. Он назвал его в честь своего знакомого священника из далёкой Испании. Они познакомились в Праге давным-давно. Когда ещё сам Ян Гус учился в Университете.