Несущий свет

Когда же спустя некоторое время к горе-лесорубу вернулся рассудок, то священник не преминул попросить помощи. Они расставили по местам мебель, осталось переложить ангела на лежанку. А затем промыть раны и перевязать. Ондрею это далось не просто. Поэтому врать ради успокоения священнику пришлось весьма оперативно. Ондрея то в пот бросало от вида ран, то он холодел всякий раз, когда некий рыцарь подавал признаки жизни. Но тот так и не пришёл в сознание, чему отец Филип был несказанно рад – приди он в себя, и неизвестно, чего следовало бы ожидать.

Но всё прошло хорошо. Только у Ондрея с того дня глаз дёргается, уж до того перепугался да натерпелся. Да ещё Рахел, друг его, такое же трепло, да даже ещё хлеще, наверное, когда в деревню прибежал, то такого наговорил, что местные долго думали, что делать: сидеть тихо по норам или с вилами на штурм к озеру бежать.

Ох, и досталось тогда Рахелу, когда толпа в три десятка мужиков, вооружившись кто чем, пришла на холм к приходу, а там, на скамейке, сидят отец Филип с Ондреем и спокойно обсуждают происшедшее.

Оба живые, дверь уже на место поставили – всё в порядке.

Тогда-то и была всем собравшимся поведана легенда о Анхеле Руизе. И все вроде поверили в неё.

- А что же это Анхель тебя так выкинул-то? Вместе с дверью?

- Да переборщил я с вином, думал боль заглушить да успокоить. Боль то заглушил, а вот со спокойствием промашка вышла. – Выпалил тогда священник, и мужики дружно захохотали. Но, сразу же, умолкли – отец Филип грозно шикнул на них. – Не будите лихо.

Ну а далее всё пошло тихо да гладко. Когда Анхель, очнувшись от забытья, оглядел себя, то видимо понял, что люди помогли ему, и больше так резко не реагировал. За следующие два года он полностью оправился от ран, худо-бедно осваивал местный говор, который давался ему тяжко, но его упорство было понятно – он попросту был тут один, и пришлось учиться.

Он всюду стал ходить за отцом Филипом, говорили с ним о разном, дела делали. Анхель, благодаря «рыцарской» силе, был знатным помощником.

А когда погиб в грозу старший лесоруб Любомир, то он согласился занять его место. Работая с двумя болтунами, быстрее речь освоит, решил про себя священник, одобряя данное назначение.

Ещё через три года, когда по стране прокатилась волна междоусобиц среди гуситов, он показал, что и воин он также отменный. Чашники и табориты начинали порой бросаться друг на друга. Правда, это, обычно, происходило далеко от Ческе-Будеёвице, но, как-то, пришли в посёлок табориты.