Лазурь с отскоку полосуя

А ещё Юрий Николаевич нажаловался Полетаеву, по поводу чего у Гельки состоялся знаменательный разговор.

- Алло…

У Ангелины от этого, ставшего родным, голоса перехватило горло, и Борису пришлось повторить.

- Алло… я слушаю.

- Это я, Борис Витальевич. Здравствуйте…

- Здравствуйте… - Полетаев замолчал, но почти сразу спохватился. – Почему вы хотите уйти из больницы? Это неразумно.

- Я в порядке. Спасибо за Солар и помощь. Жаль, что не смогла с вами увидеться.

- Мне тоже жаль… Прибор ваш, используйте его регулярно, я оставил для вас инструкцию.

Они помолчали.

- Как там… мои? Как все?

- Всё в порядке. Родные получают ваши письма, хотя, то, что у вас нет полноценной связи, их не радует. Но, кажется, вопрос будет скоро решён.

- Правда?

- Мне обещали…

- А-а-а… - Гелька мучительно искала, что ещё сказать, чтобы не прерывать разговор. – Знаете, я научилась суггестии. Мне не понравилось.

- Вот как? Постарайтесь избегать этого. Суггестия требует серьёзных знаний. То, что у вас могло получиться, должно быть, было грубым проникновением.

Так можно навредить человеку. Когда вы вернётесь… вы же собираетесь вернуться?

- Да, конечно!

- Когда вы вернётесь, мы с вами подробно разберём эту тему. Вам придётся научиться себя контролировать: всемогущество и вседозволенность – тяжёлое испытание.

Всемогущество? Вседозволенность? Ангелина недоумевала. Разве это про неё?

- Мне не нравится, в какой ситуации вы оказались. Если ваше существование не останется в тайне, под угрозу может быть поставлено многое.

И я имею в виду не карьеру полковника Секурова...

За время вынужденного заточения, торопясь изучить Ангелину вдоль и поперёк, её проведали всевозможные специалисты. Гельке оставалось радоваться, что секретность не позволяет привести в её палату всю Академию Наук. Гельку бесконечно расспрашивали о том, что она чувствует, как она действует, вызнавали, как поэтапно развивались её способности, тестировали, как эти способности коррелируют с её физиологией, и ставили, ставили опыты.

Всё это безмерно раздражало Ангелину, тем более что дисциплина в госпитале царила военная, и даже по коридору пройти можно было только в сопровождении мед брата. Гелька дождаться не могла, когда её кровь станет менее экзотичной, сияние угаснет, и она сможет потребовать выписки.

Когда же этот день настал, Ангелине пришлось заручиться поддержкой шефа, чтобы покинуть больницу «без жертв и разрушений».