Псы божьи

Так хочет человек Начала. Жертвы и последствия его не беспокоят. Он очень просил тебя помочь не только мне, но и ему тоже.

— Это что-то новое, — мрачно заметил Митра, выдыхая клубы дыма. — Значит, он единолично решил, что теперь мы должны резать и рвать друг друга на куски во благо, которое известно только ему одному. Вот это уже совсем не смешно. Не нравится мне это.

Гафар достал из кармана очки с такими же витиеватыми надписями на стёклах, как и у него самого и положил их на стол.

Митра долго не решался, но потом отбросил очередную недокуренную сигарету и всё-таки взял очки в руку.

— Человек Начала просит тебя вернуться, — сказал Гафар.

— Так просто. Он думает, что всё будет так просто? Отдать мне то, что однажды он у меня отнял и этим вернуть меня на службу. — Митра покачивал раскрытой ладонью, на которой лежали очки, словно оценивал их вес и стоимость.

— Нет. Слишком тяжёлая и дорогая ноша.

Он сжал пальцы в кулак, и осколки раздавленного стекла брызнули в разные стороны.

— Так уж вышло, что я не получился по шаблону, — со вздохом сказал Митра. — Таким и останусь. Ведь даже ты пришёл просить у меня помощи, потому что я не такой, как вы. Я же вижу тебя насквозь.

Ты, не хочешь подставлять остальных херувимов, Гафар. А меня можно. Да? Я вроде бы и не один из вас. Ведь так?

— Врать и плести интриги не в моих правилах, — холодно заметил Гафар. — Всё обстоит именно так, как ты сказал. Я не хочу подставлять других. В одном ты не прав — я ничем от тебя не отличаюсь. Ты такой же херувим, как и я...

Митра приложил указательный палец к губам, знаком показывая, чтобы Гафар замолчал.

Он подошёл к пролому в стене и напряжённо замер, вслушиваясь в тишину коридоров коллектора.

— Когда горит свет мне трудно различить, что может прятаться там, в остальной темноте, — шёпотом сказал он. — Но я всегда распознаю присутствие чужого по тому, как ведёт себя дым от сигареты. В этом месте нет сквозняков.

— Успокойся.