Псы божьи

Книга была действительно с историей, но, ни по каким каталогам она не проходила, поэтому узнать её реальную стоимость так и не удалось. Зато удалось установить её происхождение. Не хочу загружать тебя ненужными деталями. Скажу коротко. Была такая подведомственная инквизиции библиотека. Хранилась там масса интересных документов: протоколы допросов, книги откровенно еретического содержания. Во времена наполеоновских войн библиотека эта была реквизирована и перевезена во Францию и по большинству своему утеряна.

Ничего удивительного. Смутные времена. Торговцы селёдкой заворачивали, в бесценные документы свой вонючий товар. Но «Суприма праведных» каким-то чудом уцелела.

Книжный червь, который переводил «Суприму праведных» у нас в стране, числился за военным ведомством. Мы о его работе почти ничего не знали. Никто на него не обращал профессионального внимания.

Работает себе человек и пусть работает. В конце семидесятых он даже брошюрку успел опубликовать при своём институте. А потом однажды он сгорел.

— Как сгорел? — не понял Архангел.

— А в прямом смысле этого слова сгорел. Мало ли кто сгорает в пожарах, но здесь случай был особый. Как поведала его супруга сел он днём на даче править свой перевод «Супримы» да и задремал. Проспал около часа и сам собой вспыхнул, словно его бензином облили.

— Сам загорелся? — недоверчиво переспросил Архангел.

— Представь себе — сам. — Улыбнулся старик. — Но это ещё полбеды. Сам загорелся — сам и потух. Когда осматривали тело, то увидели, что рука его жаренная покоится на стопке листов этой самой «Супримы». И, несмотря на то, что пламя было сильным, листы эти ничуть не пострадали. Мало того, судмедэксперты в один голос утверждали, что гореть он начал именно с той руки, которая лежала на рукописи.

— Чудеса какие-то, — недоверчиво улыбнулся Архангел.

— Да, чудеса, — задумчиво произнёс старик.

— Что было дальше?

— Мы ещё успели ознакомиться с его брошюрой и просмотреть его рабочие записи. А потом это дело неожиданно прикрыли. Исчезла и «Суприма», и брошюра, и дневники.