Невидимые крылья удачи

Да и после напряженного утра и беготней и стрельбой стоило немного отдохнуть и расслабиться. Я развалился на кровати, покидав свои вещи на стул, и мгновенно уснул в спокойный сон без сновидений.

Проснулся лишь, когда стало смеркаться. Закат полыхал алым – нехорошая примера. Вода беспокойной Хиссы, протекавшей практически через весь город, соединенная притоками и рукотворными каналами с ее единоутробной сестрой – Феларой – казалась похожа на свежую кровь. Я поежился, даже не от наступавшего ночного холода, а от странных мыслей, роившихся в моей голове.

Не успели пройти и сутки, как я во что-то увяз по самую макушку. Но не сказать, что я слишком расстроился – странная смесь любопытства и фатализма обуяла меня. Будь, что будет, сколько той жизни, чтобы вечно прятаться за стаканом с виски. Если же мне стоит умереть, то я сделаю это как настоящий детектив, а не спившийся бич в сточной канаве.

Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, в последний раз взглянул на алеющую беспокойную повехность Хиссы и прошел к ближайшей станции монорельса, сел в поезд и покатил в сторону Золотых Холмов.

Хороший район для слежки. По сути, один большой парк, меж вековечных дубов, вязов и кленов спрятались небольшие особняки и многоквартирные дома для тех, кто победнее, но все еще достаточно обеспечен, чтобы жить в Холмах. Главное, не напороться на полицейский патруль, устраивавший регулярные рейды в этом районе. Нет, чтобы в Торжище половить воров и грабителей, так нет, наша доблестная полиция предпочитала райончики спокойные и безопасные.

По адресу, указанному на бумажке, оказалась аккуратненькая вилла с явными эльфийскими корнями. Конечно, общий проект был делом рук архитектора-человека, но оформление, статуи, спрятавшиеся в тени сада, окружавшего дом, - все было сотворено лесным народом. Наверное, Элегалосы постарались перенести на свое новое место жительства приметы своей родины. Даже в не совсем очевидном расположении деревьев в саду, их редкие породы указывали на обостренное чувство прекрасного, свойственного всем эльфам.

Правда, то тут, то там имелись следы запустения: то дерево разрослось больше положенного, то усохло до неприличия, испоганив выбеленным и безлистным стволом всю картину происходящего. И это наводило на опасные размышления – что-то с домом было не так. Для любого эльфа происходящее будет казаться кощунством, насмешкой над его убеждениями и верой. Конечно, в городском климате эльфийские деревья быстро чахли, если за ними не ухаживали.