Зеркальный лабиринт

Похоже, Лаура не поверила, потому что подняла, совсем как Рауль, одну бровь. Но расспрашивать не стала, угадав, что мне сейчас не хочется говорить на эту тему.

– Мне здесь и правда делать нечего. Зачем я согласилась поехать? Рауль сказал, что жалеет, что пригласил меня, – сказала она, и ее глаза опять наполнились слезами. – И он прав.

– Лаура, он сказал это в сердцах.

«После ссоры со мной», – добавила я мысленно, чувствуя себя в некоторой степени виноватой в том, что Рауль сорвался на сестру.

– Он прав. Ты не знаешь… Я наговорила много чего плохого Давиду, а потом – брату.

Но вначале – Нурии.

– Судя по тому, что за Раулем прибежала Моника, у вас там случилось что‑то из рук вон выходящее.

Лаура шумно вздохнула.

– У меня как‑то сами собой вырвались те ужасные слова… Я не настолько плохая, чтобы специально причинить боль другому, но тут будто что‑то толкало меня, и я говорила и говорила плохие и злые вещи и не могла остановиться. Днем Нурия рассказала вам, что потеряла ребенка. Позже, услышав, как она с Лусией вновь разговаривает о детях, влезла в их разговор с репликой, ранившей Нурию.

Конечно, Давид не мог не вступиться за свою девушку. А нам с ним многого не надо, достаточно только оказаться рядом, чтобы напасть друг на друга. Но на этот раз мы превзошли самих себя – кричали, оскорбляли, старались уязвить друг друга как можно сильней.

Лаура замолчала и опустила голову, будто стыдясь посмотреть мне в глаза. Волосы опять упали ей на лицо, и она небрежно откинула их назад.

– Мы всю жизнь не ладим с Давидом, – продолжила Лаура.

– Он страшный, заносчивый, противный, грубый, пошлый! Думаешь, мне доставляет удовольствие цепляться к нему? Но если я промолчу, он оскорбит меня первым. С ним рядом я постоянно нахожусь в ожидании, что он скажет какую‑нибудь гадость, задерет, как в детстве, мне юбку и продемонстрирует всем мое белье. Пусть даже в переносном смысле, но от этого я испытываю не меньший стыд…

Я вспомнила утренний спор Лауры и Давида и его ехидное замечание насчет трусиков.

– Именно Давиду я «обязана» тем, что не ношу платьев, а отдаю предпочтение надежным джинсам… – грустно усмехнулась она.

На фоне гротескно огромных теней, которые отбрасывали на каменные стены наши фигуры, Лаура казалась такой маленькой, худенькой, слабой, что я, присев рядом с ней на другой бочонок, обняла ее за плечи и привлекла к себе. Лаура доверчиво прильнула ко мне и вдруг засмеялась.

– У Давида в детстве были такие дурацкие штаны – мешковатые, клетчатые. Как у клоуна.