Зеркальный лабиринт

Если…

Но сейчас я закрывала уши, будто стремилась заглушить мысли, наушниками, в которых звучал другой голос.

Es que no ves que haces sufrir?

Que un te quiero, un lo siento

no son mentiras para disfrazarlas

Entérate, no soy un juego,

estoy cansado de ser eso para ti

Разве ты не видишь, что заставляешь меня страдать?

Что слова «я люблю тебя», «прости» –

не ложь, я не могу скрывать их.

Пойми, я не игрушка,

Я устал быть ею для тебя…

Я обманывала себя воображаемой «местью». Рауль находился не со мной.

Я же изменяла ему, слушая музыку другого музыканта, впуская ее в свои мысли, открывая ей душу, запечатывая в сердце, как сорванный украдкой запретный поцелуй.

Sobra tu ego y tu cruel voluntad

que no sienten nada cuando te pierdo

Tus mil perdones, perfectos traidores

capaces de hacerme no ver más allá

Твое эго и твоя жестокая воля

Мешают тебе понять, что я чувствую, когда тебя теряю

Твои тысячи извинений – прекрасные предатели,

Способные меня ослепить.

Отравлялась недоверием, разбивалась о сомнения, искала поддержки в чужих историях, накладывая переживания из них на свои.

Утешалась ложной «изменой», цеплялась, как за руку спасителя, за другой голос… Но проигрывала сама себе.

– Анна, могу с тобой поговорить?

В комнату заглянул Давид. Я вытащила из уха один наушник и безразлично пожала плечами. Разговаривать мне не хотелось, но Давид, приняв мой жест за согласие, уже вошел и присел рядом на кровать.

– На Рауля – обида смертельная… – не спросил, а констатировал он, бесцеремонно взяв в пальцы мой айпод и повернув его экраном к себе.

– С чего ты решил? – как можно небрежней отозвалась я. – Рауль поехал… по делам. Я все понимаю и на него не обижена.

– Если бы это было так, слушала бы ты сейчас его песни, а не Диего Мартина, – усмехнулся Давид.

– Айпод Лауры, – зачем‑то соврала я.

– Не думаю, что у нее нет песен брата.

– О чем ты хотел поговорить? – напомнила я, увидев, что Давид уже сунул себе в ухо наушник, будто собираясь слушать музыку вместе со мной.

– О ком, – поправил он. – О Рауле, о ком же еще…

Я демонстративно вставила в ухо наушник, который Давид мне вернул, легла на спину и мило улыбнулась.

– Не веди себя как… девчонка, – рассердился он вдруг. – Выслушай, а потом уж обижайся на весь белый свет. Если еще останется желание. Думаешь, для Рауля куда важней просьбы Ракель, чем отношения с тобой? Ошибаешься, детка!

– Если бы это было так, он бы не уехал.