Там, где моё место

Похоже на правду. В папке было еще несколько рисунков с черным фоном: окно с плотными занавесками, угол с крестами, стол без тарелок, белая фигура все у того же коричневого прямоугольника, но белая не спасительным лучом света в темном царстве, а белесая, призрачная и неуютная. 

— Мама, — одними губами сказала Адель, ткнув в фигуру пальцем.

Сабир машинально погладил ее по волосам. Если бы не воспоминания о маме, вряд ли бы ему удалось так долго продержаться. Невозможно представить, каково это, когда воспоминания о маме вот такие — призрачные и неуютные.

Следующие рисунки оказались о приюте, черный сменился серым. Серые окна, серые стены, серые фигуры. Но хотя бы уже ни крестов, ни гробов-кроватей. Зато очень ярко отслеживался момент, когда появились Кэтчпоулы: эти рисунки были больше всего похожи на обычные детсадовские каракули, на которых обязательно домик с трубой и окошком, дерево рядом, трава четко под домом, а над ним — желтое пятно с отростками. 

“Все дети так рисуют. Я так рисовала”, говорила Сьюзан Сто Гелитская.

Но рядом с домом вместо фигур — два зеленых пятна. Сначала Сабир не придал им значения, но они появлялись на всех рисунках, которые касались дома Кэтчпоулов. И все же дошло до него только тогда, когда на последних двух рисунках в зеленых пятнах появились фигуры — та же круглая голова, палочки вместо конечностей, они все же были вполне узнаваемы. Адель отметила Терезу желтым пятном волос вокруг головы, а Пьера — бородой.

Зеленые пятна словно обрамляли их фигуры целиком. Только теперь Сабир понял, что зеленый цвет Адель выбрала не такой, как у травы. 

Более ядовитый.

— Это… это аура, Адель? — спросил Сабир. — Это то, как ты их видишь?

Адель кивнула и принялась торопливо собирать рисунки. Мартин и Сабир переглянулись.

— Что они делают? — Сабир пересел поближе к ней и заглянул в глаза. — Они ведь что-то делают со всеми нами, да?

— Делают плохо.

Сперва Сабиру показалось, что он ослышался, но нет — девочка сказала это не шепотом и не одними губами, как прежде.

Все трое уставились на нее с удивлением и радостью. Адель тут же смутилась, принялась было сгребать рисунки в стопку, но Сабир потянул их обоих к двери.

— Я думаю, это заслуживает Нутеллы с какао.

С началом новой недели о планах пришлось забыть. Кэтчпоулы, изображая крайнюю обеспокоенность его ногой, потребовали, чтобы после школы и репетиций Сабир шел домой.