Там, где моё место

Прости, — виновато вздохнула Офелия.

— Не извиняйся. Это был странный, но приятный комплимент.

Он замолчал, по привычке остановившись в конце проулка. Сейчас по обе стороны лежал снег по колено, а в середине они общими усилиями каждый день протаптывали тропинку по дороге из школы. Здесь их как обычно встретил Айс, уже успевший поваляться в снегу.

В последние дни Сабира грызло незнакомое въедливое чувство, с которым больше невозможно было бороться в одиночестве. Конечно, формально он не был в одиночестве: Мартин и Адель ведь знали, что опекунам нельзя доверять.

Бобби они пока так и не сказали. Сабир еще с лета уяснил, что все, что узнает Бобби, на следующий день становится известно и его тусовке эмо. Рано или поздно Сабир обязательно ему расскажет, но сейчас хотелось поделиться этим с кем-то, кто мог бы подсказать, что делать.

Когда он посмотрел на Офелию, то встретился с ее обеспокоенным взглядом. Как долго он так молча простоял?..

— У тебя бывало ощущение… — начал было Сабир и понял, что стоит как следует подбирать слова, — когда кто-то добр к тебе и вроде как заботится, и с виду оно так и выглядит, но внутри нарастает тревога, и ты понимаешь, что… этим людям нельзя доверять? И не можешь понять, так это или ты просто накручиваешь свою паранойю и оговариваешь честных хороших людей?

Он выдохнул и снова замолчал.

Что ж, это оказалось не так сложно. Офелия тем временем открыла было рот, снова закрыла и нахмурилась.

— Ты об опекунах? — тихо спросила она, и Сабир кивнул. — Это называется газлайтинг.

Когда ты подозреваешь, что что-то не так, выбивается из обычного порядка вещей, происходит что-то неправильное, но тебя убеждают, что все нормально, и это у тебя с головой проблемы. Нет. Такого у меня не было. 

Сабир взвесил в голове новые факты и прикинул услышанное на Кэтчпоулов. Выходило вполне похоже. 

— Откуда ты тогда о таком знаешь? — спросил он и тут же пожалел об этом, когда Офелия поморщилась.

— Ходила к психотерапевту после того, что чуть было не случилось с Франсин.

Я тогда осталась в школе совсем одна против банды Дилана. Просто хотелось кому-то выговориться, а потом стало по-настоящему интересно, и мы с врачом разбирали разные случаи. 

Может, это неплохая идея. Ведь мистер Каннингем, психолог детского приюта, оставил ему свой номер не просто так. В конце концов, он же не собирается рыдать там на кушетке и выкладывать всю подноготную семьи до пятого колена, которую он все равно не помнит. Ему нужно просто поговорить.