Охота на Удачу

За доброжелательными улыбками, отлично помнил он, скрывались изогнутые клыки. Однако женщины решили эту проблему, с двух сторон подхватив его под руки. Выходя, Обрада хлопнула ладонью по выключателю, погрузив зал в полумрак. Тяжелые шторы завешивали высокие окна настолько плотно, что дневной свет практически не проникал в зал. Перед тем, как захлопнулась дверь, Герка успел заметить, как вокруг кукол загорелась скрытая подсветка. Во всем этом было нечто неправильное, но додумать, что именно, никак не получалось – повисшие на нем судицы весело болтали друг с другом, точно закадычные подружки.

Их щебет мешал сосредоточиться, и вскоре Герка выбросил из головы незаконченную мысль. До тех пор, пока они не остановились на одном из пролетов служебной лестницы. Жива оглядела себя и картинно ахнула:

– Вот ведь голова дырявая! Сумочку оставила! Герман, не будете ли вы столь любезны? – несмотря на теплый тон, глаза у нее при этом были, как у биолога, препарирующего очередную, Случай ведает какую по счету, белую мышь.

– Там в конце комнаты, на вешалке. Не хочу оставлять. У нас тут некоторые несознательные подворовывают…

Не представляя, насколько нужно быть несознательным, чтобы решиться воровать у судиц, Герка с готовностью кивнул. Он чувствовал подвох, но понять, в чем тот заключается, не мог. Обратный путь занял минут пять: Герка постепенно начинал ориентироваться в запутанных лабиринтах библиотечных задворков. Зная, что в Выставочном зале никого нет, он толкнул дверь и, не включая свет, прошел почти половину помещения, прежде чем…

Лиля могла бы им гордится – он не упал в обморок.

Хотя вопль ужаса сдержал с огромным трудом. В первые мгновения он был твердо уверен, что обмочится от страха, потому что ничего кошмарнее доселе ему видеть не доводилось. Даже сонм мертвых мальчиков личной гвардии Некрополита не мог состязаться с ужасом, царящим в Выставочном зале. В рассеянном свете направленных ламп лениво плавали мелкие пылинки. Паркет отливал полусодраным лаком. Куклы все так же стояли, сидели и лежали на своих местах, навечно застывшие в глупых, неудобных позах.

Ничего нового… кроме глаз.

То, что прежде Герка принимал за искусно раскрашенные стекляшки, оказалось настоящими живыми глазами! И все эти разноцветные глаза с непередаваемой мукой следили за ним – обезумевшие от заточения, одиночества и однообразия. Мечтающие о смерти. Должники Швеца, надежно упакованные им в удобные вместилища.

Герка оцепенел посреди комнаты. Лишенные век глаза парализовали его.