Охота на Удачу

Третьим лишним, преследующим парочку от самого входа в таинственный коридор. Гнусно хихикая, он вился вокруг них, нашептывая разную жуть, от которой ноги отказывались слушаться. Он не стал привычным, однако утратил свою остроту. Страх можно было перетерпеть. И Герка терпел, стараясь не показывать Лиле, так и не вышедшей из-за его спины, насколько он боится.

– Плохо дело, – Лилины ладошки снова легли Воронцову на плечи, дрожащие губы зашептали, почти касаясь ушной раковины. – Двадцать шесть пальцев – слишком много.

Никогда у него столько не было. Не вырвемся.

Бородатого коротышку растянули на столе. Двое мальчишек навалились на кривые короткие ноги, еще двое крепко удерживали покрытые рыжей шерстью руки. Из-под задравшейся футболки виднелся плоский живот и засунутый за ремень мятый журнал с остатками глянца. Покрытый ожогами Некрополит следил за приготовлениями, причмокивая от нетерпения. Текущие по лицу крупные капли пота он вытирал о предплечье. Хозяин Горелого Цеха тоже страдал от жары.

– Ты, Лиля, очень плохая девочка, – сказал Некрополит. Его абсолютно не смущало, что «гости» до сих пор не проронили ни слова. Казалось, куда сильнее его занимает рыжий коротышка, и он поддерживает разговор, только чтобы отвлечься. – После нашей последней встречи я недосчитался троих деток – Андрейку, Феофана и Митеньку. А ты же помнишь, как я был привязан к Фенечке, Ирландия? Мы же с ним здесь с самого начала, можно сказать…

Некрополит наигранно всхлипнул. На отечном лице прорезались было горестные складки, но потонули в слоях жира.

Хитрые злобные глаза не отрывались от коротышки, с которого один из мальчишек, отбросив в сторону журнал, срезал футболку ржавым кухонным ножом устрашающих размеров.

– Может быть, еще найдутся? – пересилив страх, попытался встрять Герка.

– Это были МОИ детки! – взвизгнул Некрополит. – МОИ!

Эхо от крика прокатилось по бескрайнему помещению, заставив маленьких мертвецов беспокойно заерзать.

– А твоя сука-подружка убила их! Арматурой проломила голову моему Фенечке!

Минуту он с ненавистью сверлил съежившуюся Лилю глазами-бусинками, бликующими в неверном свете факелов.

Когда он заговорил вновь, ярость поутихла, а тон вновь стал дружелюбным, даже любезным.

– Ты, наверное, думаешь, когда я успел нарастить столько пальчиков, моя дорогая?

Некрополит растянул безгубый жабий рот в улыбке. Зубки у него оказались мелкими, но при этом частыми и острыми на вид. Челюсти пираньи.