Свалка времени

- Так была ядерная война или нет? – воскликнул Максим и понял, что на самом деле он смотрит на агитационный плакат гражданской обороны в руках Федотова.

- Вы сами хуже ядерной войны…

- Постой! А можно отсюда выбраться?

- Можно, - ухмыльнулся Федотов. – Пойдем со мной, я тебе все покажу и расскажу. Только водки не забудь. Много. А, черт. Водка… Водка, будь она проклята… – голос полковника стих, заглушенный журчанием воды.

Сон продолжался. Максим провалился в полутемный тоннель. В нем стояла сырая прохлада.

С потолка лился зеленоватый свет. Призрачные блики играли в удивительно прозрачном ручье. Интересно, как эти растения, похожие на кошачьи глаза, держатся на бетоне? Максим шел, стараясь не касаться темных от влаги стен, и его шаги гулко отдавались в пустой глубине боковых ответвлений.

Сзади мелькнула тень. Кто-то ударил Максима по ногам. Он упал, а неизвестный враг прижал его к полу и сунул голову в ледяную воду. Максим закричал, что есть мочи и открыл глаза. Щеки пылали огнем, словно по ним прошлись наждачной бумагой.

Николай Фирсов размахнулся, но тут же опустил руку:

- Ну ты и горазд орать. Я тебя трясу, а ты все спишь и вопишь, словно тебя режут. Пришлось врезать малехо. Так что извини, братуха.

Максим рассказал сон, умолчав, однако, о тоннеле: шестое чувство просто кричало о том, что сейчас ни к чему болтать лишнего.

- Тебе бы такое приснилось. Посмотрел бы я, как бы ты хранил гордое партизанское молчание, - добавил он.

Доцент кивнул:

- Да, было время, когда все едва не закончилось ядерной катастрофой.

- Карибский кризис?

- Много позже. Тогда компьютер выдал ложную команду на запуск ракет. Еще бы немного – и конец. А остановил войну Федотов. Он просто не передал приказ. Начал звонить, выяснять. Командование спохватилось и остановило взбесившуюся ЭВМ… Потом полковника уволили из армии, он спился и умер. Говорят, жалел о том, что сделал. Вернее, не сделал.

Максим почесал в затылке стволом револьвера:

- У меня иногда бывает странное ощущение.

Вроде как время раздваивается. Вот и сейчас мне кажется, что есть две реальности. В одной я сейчас разговариваю с вами, в другой…

Перед глазами встали выбеленные стены, длинный коридор с множеством дверей, маленькая пустая комната и лежащий на кровати человек в больничной пижаме. Пожилой мужчина что-то объяснял высокой женщине. Ее ярко-красное платье казалось неуместным среди странного черно-белого кино…

- Ну, продолжай, – нетерпеливо попросил Петровский.