Школьный демон. Четвертый курс

Построена 19 сентября 1942 года, захвачена канадскими войсками 27 сентября 1944 года*/

— Раз обещали, значит — получите, — бросил я. — Бумаги.

— Но… я хотел бы… деньги… — этот тип вызывает у меня все большее отвращение. И если раньше я сожалел об ожидающей его участи, то теперь уверен, что планы командования — не только правильны, но и этичны.

— Вот, — кидаю на сто чемодан с рейхсмарками. Хорошие марки. Лучше настоящих.

— Господин! — обрадованный предатель залезает в чемодан, и дрожащими руками извлекает оттуда купюру.

— Бумаги, — поторапливаю я его.

— Вот… — низенько, угодливо кланяясь, предатель протянул мне папку с данными о подвозимых на батарею продуктах.

Открываю папку и бустренько пробегаюсь взглядом по шапкам документов. Признаться, в этой писанине, да еще по-немецки, я не понимаю почти ничего. Но угловатые готические шрифты шапок вроде похожи на те, что мне показывали в штабе, да и штампы, говорящие о секретности содержимого — тоже присутствуют. Ну что же. Все верно. Пора выдавать вторую часть вознаграждения предателю.

— Авада Кедавра!

Разумеется, всех нас, тех, кто пошел на войну, обучали этому заклятью, и выдали «временное разрешение» на его применение «исключительно против врагов Империи». Интересно, чем отличается приори инкантатем на палочке убившего матерого сс-оцва, и след на палочке того, кто положит самого Министра магии Соединенного королевства? Подозреваю, что ничем.

Ну что же… Осталось немногое: вывалить на стол «деньги» из чемоданчика, а потом — собрать их обратно и убрать чемоданчик в сумочку с расширением пространства.

Теперь любая проверка покажет, что на столе лежали купюры, потому, что они действительно на нем лежали. Труп убитого авадой — тоже в наличии. Что еще? Ах, да! Еще раз просматриваю полученную папку, и «случайно» роняю один лист из нее так, чтобы он залетел под стол и «остался незамеченным. Теперь все. Картина маслом: «предатель выдал военную тайну, и был убран, чтобы не выдать того, кто его завербовал». Теперь абвер сам возьмется за создание всех возможных трудностей собственным снабженцам, а заодно — подтвердится, что Союзники интересуются именно портом Кале… Еще раз оглядываю комнатушку, и аппарирую отсюда.

* * *

Я откинулся в кресле. Просматривать все это было тяжело. Правда, главным образом, потому, что картинка периодически размывалась и шла волнами, так что удержать ее в сознании стоило немалых трудов.

— Он же… он не таким был там, на Сицилии… — выдохнула Дафна.