Школьный демон. Четвертый курс

Мы пошли через разгромленный лагерь, по которому еще метались немногие оставшиеся звери, к парню, пытавшемуся вступиться за магглов. Тот как раз снова рухнул на землю. Видимо, ему сильно досталось.

Примерно на полдороге нам встретился крупный черный пес, чем-то напоминавший анимоформу Сириуса Блэка. Напоминавший настолько, что я на всякий случай проверил, хотя и понимал, что шансов вернуться от Вечной леди у Сириуса немного. Результат проверки успокоил меня. Это был не он. Обычный маг, радовавшийся возможности повеселиться в стае, и подпавший под действие Мимигара.

Пес зарычал, угрожая, и начал обходить меня слева, в ту сторону, где стояла Миа. Я зажег серо, но девочка коснулась моего плеча и покачала головой.

Воспользовавшись нашей заминкой, пес с лаем, напоминавшим скорее рев, прыгнул. Миа же, вместо того, чтобы уклоняться, вогнала кулак прямо в его оскаленную пасть. Страшные зубы сомкнулись… и над полем раздался истошный визг.

Миа усмехнулась.

Пес убегал куда глаза глядят, отчетливо припадая на левую переднюю лапу. «Зеркало боли», дар Темного источника Черного дома — работало.

Глава 20. Хогвартс-экспресс

Под мерный стук колес мы любовались проплывающими за окном пейзажами и обсуждали реакцию министерства магии на события, произошедшие на финале Чемпионата мира по квиддичу. Реакция была… неоднозначной. Правильнее сказать — наблюдались пресловутые «шок и трепет», сдобренные нехилой порцией истерики, а заодно каждое подразделение министерства старалось спихнуть с себя ответственность за происходящее.

Министр Фадж активно валил все на аврорат. Мол «не предусмотрели, не обеспечили, не… и так далее». Аврорат лихо переваливал все на Крауча, с его «гостям не следует показывать чрезмерную опеку, поскольку это может привести к мыслям, что у нас не все ладно и есть какие-то проблемы». Крауч прилюдно удивлялся, «как это досужее рассуждение, не подкрепленное каким-либо документом, могло быть принято за официальное распоряжение и повлиять на действия многоуважаемых авроров?»

Впрочем, постепенно все шло к тому, что крайним окажется именно Крауч.

Отбивался он странно вяло для многоопытного бюрократа, собаку съевшего на таких вот игрищах. Видимо, Барти-младший все-таки сумел вырваться, и сейчас мысли Крауча-старшего больше посвящены сыну, нежели политической борьбе.

— Вот, смотрите! — раздался голос из коридора.