Школьный демон. Четвертый курс

— Гарри! Гермиона! Тут такое случилось… такое…

Глава 30. Темная магия и ее порождения

Хогвартс потихоньку гудел…

— И тут он ей говорит: «Ты — недостойна!»…

— … в спину, бесчестно и вероломно…

— …погиб, но даровал нам свободу!

— …не проснулся…

— …слаба! Только и сил, что этот, как его… играется с ней, как куклой, а сама — ничего не может!

К последнему высказавшемуся с легкой улыбкой на бледных губах подошел Драко Малфой.

— Говоришь, «вся сила — только от Ксеноса Мориона»? Да? — спросил он у того, для кого дорога в Тайную комнату закрылась навсегда.

— Конечно! — усмехнулся ученик шестого курса с символами Хаффлпаффа на школьной мантии. — А ты — так и останешься ее рабом! Рабом игрушки демона!

Малфой пожал плечами.

— Я — знаю, кому я служу и за какую плату. А вот ты… Ты уверен, что Ксенос Мороион не стоит в настоящий момент у тебя за спиной? Вот, скажем, Джон Стокс — был уверен. Он — был…

Хаффлпаффец побледнел, вздрогнул и оглянулся. За своей спиной он обнаружил только меня — скромного, хотя и знаменитого Мальчика-который-Выжил.

— Ха! — при виде столь пасторальной картины раскольника обуял приступ храбрости. — Нет у меня за спиной никого! Да и как бы этот Морион попал в Хогвартс? Сюда, где присутствует сам Дамблдор, величайший светлый маг столетия!

Если присмотреться, то можно было разглядеть, как пальцы парня чуть подрагивают. А для эмпата он и вовсе являл воплощение картины «Бог лесов — Пан, и дочь его — Паника». Я усмехнулся.

— Церберу, троллю, «наследнику Слизерина» и беглому узнику Азкабана присутствие великого мага как-то не слишком помешало, — отзеркалил мою усмешку Драко.

— Да и лорда Мориона, — подхватил я, — я лично видел в Хогвартсе.

Конечно, видел. Еще бы мне не видеть! Зеркала-то — отнюдь не дефицит. В том числе — и в Хогвартсе.

Тут Энтони Крейг внезапно вспомнил, что у него есть «такое специальное пятничное дело, которое можно делать только с двенадцати до пяти минут первого», и поспешил откланяться.

Между тем агенты леди Аметист и лорда Мориона среди раскольников (число которых хоть и не равнялось собственно числу этих самых раскольников, но и не сильно от него отличалось), продолжали подрывную деятельность, распространяя нужные слухи. Слухи множились, расползались и мутировали так, что приходилось подталкивать эволюцию в нужном направлении методами искусственного отбора. Многие совмещали выполнения поручения прежних покровителей, и нового.