ОСВОД. Хронофлибустьеры

Здесь, каюсь, я утерял способность следить за логикой рассуждений: вопреки обещанию, профессор сбился на высоконаучный жаргон, и примерно каждое третье слово в его объяснениях я не понимал. И откровенно скучал. Лернейская слушала молча, вопросов не задавала. Насколько глубоко она разбиралась в предмете разговора, осталось для меня загадкой.

Затем профессорские речи вновь стали понятными. И даже весьма интересными. Оказывается, исследуемый экземпляр по всем признакам принадлежал к классу земноводных, да только не земных.

В нашем мире истинный гермафродитизм наблюдается из всех классов позвоночных лишь у рыб. А существо со Славянки оказалось гермафродитом в чистом виде: могло размножаться или с партнером, причем выступая хоть в мужской роли, хоть в женской. Или могло без затей оплодотворить собственную икру, наплодив несколько тысяч своих генетических близнецов, по сути клонов.

И вот тогда-то Лернейская проявила интерес, причем нешуточный.

— В каком состоянии половые органы? — быстро спросила она, перебив профессора на полуслове.

— Оно давно размножалось? И когда примерно ожидался бы следующий брачный период?

Мне тоже стало не по себе от возможных перспектив: несколько тысяч крохотных (поди-ка отличи беглым взглядом от заурядных головастиков), но быстро растущих личинок... 

Профессор объяснил: мужская часть у Славянского головастика, судя по всему, всегда находилась в боевой готовности, сперматозоиды вырабатывались постоянно. А вот яйцеклетки, проще говоря икра, очень далеки от зрелости.

Новая партия едва начала развиваться в организме. Есть основания полагать, что последний раз существо размножалось около месяца назад, плюс-минус неделя.

Мы с Лернейской переглянулись, и, наверное, мой взгляд был полон неизбывной тоски... Потому что кто будет отлавливать всю земноводную ораву? Уж не госпожа вице-директор, понятное дело. Даже если утки, чайки и хищные рыбы значительно проредят эту армию, на выходе получится несколько сотен копий нашего знакомого... А он и один сумел натворить немало.

Если, конечно, действовал в одиночку и все пожары — дело лишь его лап.

— Этот экземпляр съедобен для нашей фауны? — спросила Лернейская и я понял, что наши мысли движутся параллельно. — Не для микрофауны — для птиц, для рыб, для других земноводных?

Профессор вновь завел что-то, пересыпанное сложными терминами: о клеточных мембранах, аномально утолщенных в сравнении с обычными, о строении эпителия... Я понимал с пятого на десятое.