Падшие. Книга первая

Он собирается прибыть в последний момент или как? То, что он может ослушаться, речи даже и не шло – рабский договор на то и рабский, чтоб раб ослушаться просто не мог.

Нет, вот и мой черный паладин, ставший таковым против воли. Людей, чьи души питали меня, я чувствовал рядом так, как будто они были от меня на расстоянии вытянутой руки. Почти то же можно было сказать и о паладине – он чувствовал своего хозяина, плюс ко всему, инстинктивно пользовался врожденными умениями, любовно взращенными в застенках монастырей, где он проходил обучение.

- И снова здравствуйте, Константин! – на редкость учтиво, с полупоклоном обратился ко мне отче, выглядевший совершенно неприметно для такого видного представителя человеческого рода

- И тебе долгих лет, Александр! Я уж заждался. Думал, может ты как-то умудрился моего приказа ослушаться. Но нет, вижу, все в порядке. Пойдем, уважаемый, до отправления осталось всего-навсего полчаса. Поезд должен уже стоять, приветливо открыв двери всякому входящему, - в тон собеседника ответил я.

Конечно, можно было бы и удержаться от шпильки насчет ослушания повеления, но, покамест паладин не привыкнет к своей роли, периодически стоит ему напоминать, что свобода воли для него – миф. 

Впрочем, а была ли у кого-либо когда-либо эта свобода воли? Не бред ли это разгоряченного мечтами разума? Выбор того или иного пути – да, есть. Периодические вехи в существовании того или иного организма – есть. А вот свобода воли? Есть ли она? Навряд ли. Все действия в рамках однажды выбранного нами пути предопределены.

Другое дело, что предопределенность зависит от совокупности столь великого количества факторов, что в некоторые моменты создается эта сладкая иллюзия свободы. А ее нет. Как и добрых чудес. Забыли завезти в прошлом месяце за ненадобностью.

Поездка нам предстояла долгой, почти сутки с периодическими, недолгими остановками, во время которых проводники и полиция, закрыв глаза на глупые законы, позволяли пассажирам выйти и всласть подымить на перроне.

Купе было выбрано повышенной комфортности – СВ. Поезд тоже вроде как должен был соответствовать высоким стандартам комфортности и удобства. Фирменный, как его называют. Только в чем его «фирменность»? А другие поезда что – выпущены на общественных началах? С другой стороны, жаловаться было бы действительно грешно. И купе, и поезд, и проводник – располагали к себе, уютом.

Сколько писателей вещали о том, что поезд – чуть ли не вершина эволюции путешествий.