Падшие. Книга первая

О пытках, которые проводили инквизиторские палачи с видимым удовольствием – с внешним прикрытием так называемых благих дел. С этой стороны Зло в чистом виде – честнее. Адепты его действительно премерзкие создания. Но все, что они делают, они делают открыто, не стесняясь. Так честнее и справедливее. Цели Добра – не слишком понятны и размыты. Цели Зла – ясны и справедливы. Добро всегда и во все времена хотела счастье для всех. И пусть никто не уйдет обиженным. А на деле получается: «И пусть ни один обиженный не уйдет».

Все так, отче? 

- Я могу с тобой спорить до бесконечности, отродье Зла. 

- Тогда продолжу. А Зло в ответ на такое говорит: «Счастье – только для меня одного. А остальные – как придется». То, что, в итоге, происходит и с любыми добрыми действиями. Ну, добьется группа лиц свержения тирана, допустим. Ну, объявит амнистию всем политическим заключенным. Заодно и уголовникам – кто ж там разберется то, а справедливо ли посадили тираны того или иного человека. А что делать дальше? Нужно посадить на трон самого справедливого.

А справедливому нужна команда? Нужна. И вот вырастает вокруг лидера новая клика – шайка-лейка, прикрывающаяся свои грязные делишки, которые ничуть не отличаются от деяний предыдущей команды предыдущего лидера, такими же благими словами.

- Да-да-да. Сказка о победившим дракона. Мол, этот человек всегда сам становится драконом. Слышали, знаем.

- А толку то? Все равно люди как лезли в Добро, так и лезут. Можно подумать, медом намазано.

 

Паладин ничего не ответил. Только брови насупил и в окно смотреть начал. Проняло. Его что, схоластике и софистике в монастыре не обучали? Вроде бы должны были. Хотя тот диалог, что у нас состоялся, назвать ученым диспутом двух софистов язык не повернется даже у деревенского люда. Наверное, Александр в свое время прогуливал занятия. А, может быть, события последних дней подкосили его психические и умственные способности. Кто знает? Во всяком случае, разбираться, что с ним случилось, да и случилось ли, мне было скучно и лень.

Некоторое время мы продолжили движение в молчании, не глядя друг на друга. За окнами мирно пролетали однообразные пейзажи. В ночи они казались одинаково серыми и далекими. Собственно, в дневное время по такому времени года цветность не шибко то добавлялась. А расстояние – понятие, в конце концов, относительное. И зрение в оценке такого субъективного понятия, как близко-далёко не очень то и помогает.