Падшие. Книга первая

Это ведь действительно – МОЕ тело! Что я только что сейчас видел? Равнина, встреча с Падшим, Лиза, скорая, разговор, видения… Будь благословен этот свет! Мы смогли! Я перестал различать отдельные сущности ангела и человека – мы слились воедино! Мы – едины!

Оказывается, я все также стоял на равнине. Один у края пропасти. Рядом не было никого. Так. Подобные опыты ранее имели место быть. Но они никогда не заканчивались удачно – не может хрупкая человеческая душа дополнить собой ангела. Слишком большая разница в энергетическом запасе.

Впитать в себя человеческую душу – дело обычное, абсолютно не грозящее никакими последствиями для сущности демона. Видимо, сказался тот факт, что я был чрезвычайно ослаблен и изменен в Горниле Мук. Впрочем, неважно. Все уже неважно. Нужно провести самодиагностику и возвращаться в реальный мир, в котором, как я машинально отметил, прошло всего пару часов.

Итак, что чувствую? Ветер, по-прежнему холодный и пронзительный, все же не так сильно беспокоит меня, не заставляет ежится и поводить плечами.

Еле слышный шепот, приказывающий шагнуть в пропасть, на грани сознания подавляющий волю, разрушающий саму мою суть – исчез. Человек – Константин, не мог его слышать в силу людской ограниченности чувств. Падший ангел – Аграил, прекрасно слышал не только шепот, но и различал речь, чуждую всему существующему на Земле в эти века. И силы к сопротивлению Зову уже подходили к концу, как он не храбрился и не пытался показать человеку, что ему все нипочем. Теперь же шепот слышался только издали, как бы со стороны – он обтекал фигуру уже не человека, более не ангела, смущая, но не иссушая и не подтачивая разум.  Значит ли это, что я смогу оставаться в мире смертных так долго, как это будет угодно мне? Не знаю, мало данных. Во всяком случае, я обрел крохотный, но постоянный источник силы – отныне тело, исправно служившее ранее смертному человеку, дающее ему все, что нужно, сможет послужить значительно дольше и новой, объединенной личности.

Далее. Мое эмоциональное состояние.

Оно явно стало стабильнее. Тоска и боль остались – их невозможно забыть. Они еще сотни лет будут моими спутниками. Но Муки Господни более не приводили меня в исступление, не заставляли мой рассудок распадаться на мириады маленьких безумств. И я чувствовал, что где-то в этом нерукотворном мире появился след Надежды. Надежды с большой буквы. Это чувство я не испытывал так давно, что даже не могу сказать, в какой момент она оставила этот мир.