Падшие. Книга первая

- Не голоси – тихо, но полностью перекрыв ее завывания своим инфразвуком, сказал я. – Твой сын – нехороший человек. Он не достоин жить. И сейчас я буду его убивать. Медленно, заставляя вспомнить каждую жертву, кого он избил, ограбил. Каждого человека, который когда-либо считал его своим другом, но кого он обманул. А ты будешь сидеть и смотреть на это. Ты – та, кто вырастил не человека, а ублюдка. Для тебя - это достойное наказание.

Баба побелела и осела на пол. Волны ненависти, вначале моей тирады, так и исходившие от нее, сменились паникой, страхом, отчаянием.

Эти чувства были настолько густыми и удушающими, что их можно было черпать полной ложкой. Я не был гурманом. Поэтому просто впитывал в себя ее страдания, тут же пуская полученные силы на внешнее оздоровление – ходить в образе побитого интеллигента мне уже решительно надоело.

Я развернулся и вышел в коридор. Димочка никуда не делся – так и лежал эдаким мешком с дерьмом там, где я его оставил. Оля стояла ни жива, ни мертва, не зная, куда себя деть, нервно теребя руки.

Коротко взглянув не нее, я кивнул, сказал – Хочешь, пойдем, посмотришь. Или стой здесь. – Ольга не двинулась с места. Взял Димочку за футболку, я потащил его в комнату, посадил на стул со спинкой. Баба сидела на полу, хватая воздух ртом, как рыба. Ее лицо покраснело и напоминало перезрелый подгнивающий помидор. Да и больше всего она была похожа не на рыбу, а на жабу. Огромную мерзкую жабу.

Пара пощечин, от которых голова пристукнутого об косяк мотнулась, рискуя сорваться с тощей шеи, привела его в чувство.

Дима рыпнулся вскочить, одновременно начинав скучную и стандартную тираду «Да ты (далее непереводимый фольклор), да я тебя (снова фольклор, снова непереводимый)».

- Молчать – слово, сказанное тихим и бесцветным голосом, прозвучало хлестко, как пощечина, резким контрастом к голосам Димочки и его дражайшей мамочки.

- Где сумка, которую ты тиснул вчера на Ленина? 

- Какая сумка? Не видел никакую сумку – Димочка насупился. Видимо, решил поиграть в партизанов.

Тем хуже для него

- Ты, видимо, перепутал меня с ментами? Ты ведь все равно скажешь мне, где она и где все ее содержимое. Ты еще не понял? – я ласково взял его за голову левой рукой, погладил, а затем резко и коротко приложил лицо к колену. Дима взвизгнул, затравленно посмотрел на маманю. 

- В другой комнате. Мам, принеси. 

- Принеси, женщина. – взгляд в сторону. Баба испарилась и через несколько секунд появилась за моей спиной. Как она думала бесшумно.