Солнце из черного камня

Странно то, что доктора Сахарова в твоих видениях ты не видишь, хотя по всему он центральная фигура в той давней истории. Почему это происходит, конечно, еще надо разобраться.

— Так а я тебе всю дорогу о чем толкую. Но я бы не стал посвящать Павла в наши расследования. И не из- за его родственничка — кровавого чекиста. Он и сам мутный и неискренний.

— Я не так категоричен насчет охранника. Маргарите Александровне огромный респект, конечно. Теперь у нас есть не просто слухи и рассказы, а реальные документы.

Когда я строю рукотворную метафизическую теорию, объясняющую некоторые вещи, происходящие вокруг, меня всегда останавливает мысль о том, что я все равно никогда не узнаю, как все обстояло на самом деле.

— Ну ты завернул, — протянул Илья, — ничего не понял.

— Прости, это я так, размышляю вслух. Конечно, мы выясним все обстоятельства смерти доктора Сахарова. Насколько это возможно. Но это будет некая конструкция событий на основании доступных нам фактов.

Это будет наше видение событий, а не то, которое произошло на самом деле.

— Когда ты начинаешь таким языком со мной разговаривать, у меня мозг зависает. — Недовольное лицо Ильи вызвало у Егора улыбку.

— Действительно, слишком много совпадений в этом деле и в то же время много нестыковок. Давай поступим так. Я заберу флешку, изучу материалы из архива, а потом обсудим. — Егор, не прощаясь, развернулся и широким шагом зашагал в сторону подъезда.

— Окей, на созвоне, — запоздало в спину ему крикнул Илья.

Дома Егор сбросил у порога кроссовки и прошел в кабинет отца по длинному темному коридору, по привычке не включая свет. Родители уже несколько лет жили и работали в Монголии, но в большой шести комнатной квартире все оставалось неизменно. В кабинете отца середину массивного двух тумбового стола занимал компьютер.

Темно-зеленые тяжелые шторы, ряды книг на полках вдоль стен. Некоторые книги с потрепанными от частого к ним внимания корешками лежали стопками в том же беспорядке, что и при отце, переложенные бумагами и блокнотами с его записями.

Песочные часы с отраженным на стеклянных боках полосками света выделялись среди легкого беспорядка как напоминание о временах, когда Егор вечерами сидел в этом кабинете на двухместном красном диванчике, наблюдая за крепкой спиной отца.

Только сейчас Егор вспомнил о сообщении, которое получил от Дениса, и о своем обещании перезвонить.