Лемминги

Знал, что это — поверхность, шкурка, а за ней стоит длинный и тёмный путь, на котором человек превращается в беспомощного загнанного зверька.

Теперь, когда уверенная звонкость поселилась в его голосе, встречи с этими мрачными существами уже не причиняли Илье такую боль. Заслышав его слова, лемминги будто шли на звон колокольчика.

Вот почему охота на леммингов оставалась его единственной работой.

Расставшись с мальчишкой, Илья пошёл наугад по оживлённой улице. Рабочий день продолжался, темнеть ещё не начало, а уже становилось невмоготу.

Двое! Назойливо закопошилась тревога. На ходу Илья распрямил ворот куртки, а копну русых волос огладил, чтобы смотреться поприличней. Не показался ли он тому мужику ненормальным проповедником или сектантом? А мальчишка — не вспомнит ли со страхом о случайной встрече? Илья ускорил шаг.

На ближайшем перекрёстке он свернул во дворы.

Отыскав тихое местечко, Илья поднял голову и впустил в глаза небо. Оно влилось в него во всей своей лучезарной необъятности, сам воздух из прозрачного обернулся серебристо-звонким.

Последние полгода он часто так делал, когда одолевали дурные мысли.

Тогда он без усилий вспоминал, как радоваться, и благодарил без слов: за ароматы воздуха, тепло солнца и хлёсткую свежесть ливня. Вокруг потёртые временем дома источали память о трудах и покое, а затем какая-нибудь птичка, пролетая над развешанным во дворе бельём, сообщала ему своим щебетом: мол, всё идёт своим чередом.

Но рано или поздно в этой бодрой действительности появлялось тёмное пятно: ушки, и лапки, и топ-топ-топ к обрыву — новый лемминг попадался Илье, мир вокруг снова казался тесным.

Неудачные дни случались тоже. От Ильи отмахивались, кричали на него, угрожали, и тогда он благодарил, что легко отделался. Иногда заболевал под дождём или снегопадом — но всё равно благодарил, как за отгул на службе. Любые трудности не шли ни в какое сравнение с его прошлой жизнью.

Что могло быть лучше, чем воплощать свой особый дар, получая средства к существованию?

Обеспечивал он себя арендой, да профессор помогал.

Жил Илья в старой квартирке покойной бабушки, где вырос и где по-настоящему ценил среди сентиментально накопленного барахла лишь одно сокровище.

Дом встретил его привычным запахом старости и дерева. Илья шагнул было в сторону кухни и ужина, и тут осознал, что перестарался. После десятков кварталов ноги не несли. Он потащился в сторону дивана, но тут уже запротестовал желудок.