Чужая прихоть

И он знал толк в своём деле, обхватил охотника руками и ногами, повис на нём, а острыми клыками уцепился в шею.Он рвал плоть, кровь лилась по глотке. Странное опьянение и неизъяснимая жажда, усиливая тело, звала нападать, вновь и вновь, вырывать его мясо, не прожёвывая, съедать и снова рвать его на части, пить кровь, опять и опять припадать к растерзанной глотке.Я помню то чувство, это самое лучшее, что я когда-либо испытывал. Этот "Дар", великое проклятье. Изменив ощущения, вкус, наделяя чужую плоть сводящим с ума вкусом, принуждал продолжать терзать уже мёртвое тело.

Самое ужасное, я, проснувшийся разум, сам пил его кровь. Кисловато-терпкая, горячевато-нежная, я до сих пор ощущаю во рту этот чудовищный вкус! А та плоть, плоть, точно спелый сочный фрукт, тая во рту, рождало нежное послевкусие...Не знаю, куда уместилось, но я съел его без остатка. Даже кости его оказались во мне, но этого мне было мало. Я хотел ещё, ещё крови, дурманящей ум крови, сочной плоти, после которой я чувствовал в себе быстротечные реки, чувствовал, как становлюсь способным пожрать целый мир!Я ползал по полу, осматривал пыль, принюхивался к щепками и стали. Жадно собирал капли его крови. Сам того не заметив, перевернул указательным пальцем дверь и радовался оставшимся во вмятине редким каплям.Как же объяснить ту горькую тоску, когда стало ясно, что всё, больше ничего нет? Застолье кончилось, а аппетит только пожаловал к столу. Официант, подайте ещё! Но никто не пришёл, даже соседи не позвали на помощь. Я остался совершенно один, брошенный, в разбитой квартире, голодный, опечаленный и злой.В своём голодном недовольстве, мы с моим голодом оказались единодушны. Я тогда ещё ничего не понимал, казалось, что всё прошлое не более чем вымысел — вот она, настоящая жизнь. Вкус её я только-только распробовал и даже думать не желал, чтобы вернуться к нудным бумажкам с их записями. Какое мне могло быть дело до чужого блага, когда я оказался голоден?Мы, вместе, шли по этажам, вламывались "В гости", гостили, творили лютейшие бесчинства. Я и не предполагал, что могу быть столь равнодушным к смертям, это ещё не было сознательным, но я убивал, убивал, убивал и ел. Вернее пробовал и бросал. Не было того вкуса, даже жалкого подобия! Зверь хотел есть и это, его такое устраивало, а меня нет. Напоминая о том вкусе, я увлекал его всё дальше и дальше, мы искали и искали Тот вкус, но... так и не нашли.