Однажды летом

Цыган бросил кость в тарелку и облизал пальцы с острыми черными ногтями:

— Это все Вика.

Демьян понимающе качнул головой и доел креветки.

— Не хотел, чтобы она испугалась, увидела нецивилизованного человека, дикаря…. Еще не хватало, чтобы подумала обо мне так же, как другие.

— С каких пор тебя волнует чье-то мнение?

Штефан предпочел не отвечать и вернулся к курице.

— Вика с Кирой не из тех, кто слепо верят чужому мнению, у них имеется свое собственное, — Демьян нырнул и плавал до тех пор, пока в помещении не погас свет.

Дядя спустился к бассейну и накрыл уснувшего прямо на полу Штефана широким полотенцем, забрал пустые тарелки и помахал Демьяну. Племянник улыбнулся из-под воды, прилипнув к полу и растопырив конечности, словно морская звезда.

«Спит ли уже Кира?» — подумал амфибия, закрывая глаза и слушая шум моря. Дядя позаботился, чтобы бассейн визуально походил на грот, даже установил дорогую аудиосистему и увлажнитель воздуха, привезенные коллегами из Китая.

Кира лежала на боку и читала книгу, Вика же устроилась перед зеркалом с клубничной маской и следила, чтобы та не растеклась по шее.

— Пусть только придет к бабуле за молоком, натравлю на нее всех кур с петухом, — ворчала она. — Вот зря вы меня остановили, отделала бы ее, чтоб запомнила, а то вши, видите ли. Может, еще чумой бы заразились?!

Кира перевернулась на спину. От длительного чтения шея затекла, и она убрала книгу под диван.

— Не обращай на нее внимание. Она такая же приезжая, как и мы, только из какого-то Саратова, а как все узнали, что мы из Москвы, так загалдели.

Деревня, — с пренебрежением отозвалась Кира о мнении соседей.

«Считают, раз столичные, то сразу фифы. Как будто мы каждый день со звездами чаи гоняем и носим брендовые тряпки. Какая разница, откуда человек приехал. Тем более навешивать на Штефана все грехи: раз цыган, то сразу вшивый, больной и обязательно вор, в другой раз убийцей обзовут. Идиоты».

При Демьяне Кира старалась не выражаться, как говорила бабушка: «Неприлично это для барышни», — но когда порядочных слов не подберешь, ничего, кроме ругательств, не остается.

«У Наташи воспитание хромает на обе ноги. И другие ее подначивают», — хотя к подругам Наты Кира относилась чуть снисходительнее. Те хоть и были ее подпевалами, но на рожон не лезли, обе — простые девчонки из хороших семей.

Одна из них, Татьяна, жила к Оле ближе всех. Ее мать часто болтала с бабулей, стоя у забора.