Мир Тьмы: Хроники неоната

Ну я и решил… 

— Решил что — напасть на троих шабашитов в одиночку? — прищурился подошедший Шериф. Его помощники уже грузили тела в заехавшую прямо на территорию тентованную газель. 

— Нет, решил сообщить. А они увидели, как блеснул экран. Отправили одного, я его колом того, — Шериф смотрел на меня со смесью удивления и недоумения, — Потом второго так же. Второй громко упал, и третий услышал, я в него обойму высадил, пытался колом, а у него сердце… И потом вы знаете, — сбивчиво закончил я рассказ. 

— Вот слушаю я тебя — птенец птенцом, а смотрю вокруг — трех шабашитов завалил, а на самом ни царапины, — глубокомысленно протянул Шериф, — Ты-то сам что на кладбище забыл?

— Да я это… В общем… Ехал вот и вдруг решил…

— Уф, избавь меня от выслушивания долгих историй, — внезапно прервал меня Шериф, — Расскажешь на допросе завтра.

В Элизиуме быть к полуночи как штык. Понял? 

— Понял, — кивнул я. 

Шериф отошел к газели, а я побрел через главный выход к своей машине. Хорошо, что я решил прикинуться шлангом, а то бы меня не отпустили.

А так… может, даже мучать не сильно будут. 

До клуба я добрался без приключений. Оставил водителю записку, чтобы тот почистил авто днем, и упал спать уже почти перед самым рассветом.

Глава 4. Допрос

Вечером я первым делом проверил авто. Ни капли крови, ни царапинки — не знаю, что сказал водитель на мойке, но ребята постарались на славу. Я привел себя в порядок, надел самый приличный костюм. Надел кобуру, сунул туда пистолет — на входе все равно отберут, а вне Элизиума, как показала практика, бывает неспокойно.

В Элизиуме было пусто — скучающий сенешаль проводил меня по коридору и постучал в одну из массивных дубовых дверей. Та распахнулась, и мой проводник, махнув рукой: «Проходи!» исчез. 

Я вошел и оказался в просторной комнате, обставленной очень скудно: стол в центре, над ним — несколько свисающих с потолка ламп в зеленоватых абажурах на длинных проводах. Перед столом — два простых деревянных стула. Вдоль стен — стеллажи с коробками и папками без подписей.

За столом лицом к двери сидел Шериф и что-то писал. Кроме листа бумаги и чернильницы на поверхности не было ничего. Шериф поднял голову, окинул меня взглядом, отложил черное перо и указал на один из стульев:

— Располагайтесь. 

Я присел на краешек стула, стараясь держать спину. Шериф, очевидно, был в маске. Темноволосый, с тонкими аристократическими чертами лица, он был похож на детектива века девятнадцатого.