Мир Тьмы: Хроники неоната

Что было в записке? 

— «Не лезьте не в свои дела». Напечатано на компьютере. Ни отпечатков, ничего. 

Ехали мы недолго, минут двадцать. За окном бронированного гелендвагена мелькали сначала пятиэтажки, потом бараки. Мы остановились у покосившегося двухэтажного дома. Бойцы высыпались из машин эскорта, окружили здание. Хабаров вышел сам, достал из багажника миниган. Мне выдали автомат. Я обернулся, чтобы спросить Шерифа, но его нигде не было видно. 

Хабаров отдавал приказы. Я почувствовал удивительное благоговение перед ним — если бы он сейчас приказал мне пойти напролом и перестрелять всех шабашитов, я бы сделал это, ничуть не сомневаясь.

 

Вампиры начали штурм — но сопротивления не было, внутри никто не стрелял. Стараясь не выделяться из толпы (ага, в гражданской одежде и с автоматом), я вошел внутрь и прошел за первой группой на второй этаж. В здании было пусто — однообразные коридоры и комнаты с переломанной мебелью и выбитыми стеклами. 

Внезапно застывшую тишину разорвал крик.

 

Мы поспешили на звук. Крик усиливался, к нему прибавилось еще несколько голосов. Мимо меня пролетела молния — это был Хабаров, остановившийся у одной из дверей прямо перед лестницей. Из комнаты, перекрывая предсмертные крики, раздался душераздирающий вой. Хабаров крикнул в рацию:

— Серебро! Тащите серебро! — и высадил туда половину ленты. 

Я выглянул из-за его широкой спины: в центре небольшой комнаты стояло красноглазое чудовище в полтора человеческих роста, покрытое грязно-серой шерстью.

В огромной слюнявой пасти его гиеноподобной головы дергался один из бойцов. Остальные вампиры, уже окончательно мертвые или серьезно покалеченные, валялись по углам. Тварь вообще не реагировала на то, что ее поливают из минигана. Она выплюнула очередную жертву и шагнула вперед, одной лапой сбив Хабарова с ног. Я отскочил в сторону, что-то жалобно звякнуло у меня в кармане. Оборотень — а это был он, точно он! — повернулся ко мне спиной и занес лапу над Хабаровым. Я зажал в руке нож, который нечаянно захватил из офиса, и молясь, чтобы он был хотя бы посеребренный — ну что им стоило, с такой-то роскошью! — прыгнул прямо оборотню на спину, втыкая лезвие прямо в плечо. 

Тварь заорала и разогнулась, пытаясь сбросить меня, но я крепко схватился за шерсть одной рукой, обхватил его ногами, а второй вытащил ковырялку и снова воткнул — уже в шею. И еще. И еще! Таких лютых скачек у меня не было ни на одном аттракционе.