Мир Тьмы: Хроники неоната

Я обернулся — на подоконнике сидела ворона. К ее лапке был привязан небольшой конверт. 

— О почтовых голубях я знаю, но вот почтовые вороны — это что-то новенькое, — сказал я вслух, открывая створку окна и впуская птицу. Та тут же влетела в комнату, села на стол, перекусила клювом веревочку, которой был прикреплен конверт, и вылетела в открытое окно. Видимо, моментального ответа от меня не ждали. 

В конверте был пустой лист бумаги и записка: «Истина в крови». 

Наверняка на листе было что-то написано — но как проявить текст? Ни лимонный сок, ни нагревание не дали эффекта.

Записка говорила что-то о крови, но человеческая кровь тоже не помогла. Более того, капля крови, которую я размазал по бумаге, тут же впиталась, не оставив и следа. 

Оставался еще один вариант. Я достал из стола нож, полоснул по пальцу и провел им по листу. 

Бумага впитала мою кровь, и тут же под рукой начали проявляться буквы. Не дожидаясь, пока появится весь текст, я оторвал окровавленные пальцы и прочитал:

«Для совершения ритуала каинит должен выпить всю кровь вампира, а после — выпить из него и душу».

 

***

Посоветоваться мне было не с кем. Диаблери — так назывался ритуал, описание которого мне прислали — в Камарилье был запрещен. Кроме подробной инструкции того, как полагается его проводить, со множеством подсказок «как обездвижить жертву» и «как подавить силу воли» и описания последствий, в письме была схема рисунка-построения, в которую предполагалось заманить вампира, чтобы лишить его возможности пользоваться дисциплинами.

Не то чтобы я планировал воплотить инструкцию в жизнь, но выглядело это довольно привлекательно, за исключением, пожалуй, двух моментов. Построение предполагалось чертить кровью потенциальной жертвы, а после ритуала в ауре появлялись черные полосы, позволяющие вычислить любителя понизить свое поколение таким простым и бесхитростным способом. Конечно, существовали артефакты, позволяющие скрыть этот досадный недостаток — и они перечислялись в письме, но ни об одном из них я даже не слышал.  

Самое печальное во всем этом было то, что спросить Шерифа или Хабарова, да вообще любого сородича я не мог, а мои «друзья» из Шабаша не пожелали дать мне более полную информацию, да и связаться с ними я пока не мог. Поэтому я дождался, пока листок снова побелеет и спрятал его в сейф до лучших времен. 

***

Ночи тянулись медленно, зато стали значительно длиннее — можно было не опасаться, что рассвет застанет в четыре утра.