Гарри Поттер и глина Эдема

— Я сейчас отойду, но ты оставайся на месте, что бы ни случилось, понимаешь? Это важно.

— Хорошо, профессор, — кивнул Гарри. — Но что вы собираетесь делать?

— Тебе не о чем беспокоиться, Гарри. Я просто собираюсь исполнить один обряд. Это очень древняя магическая техника, и, боюсь, она нам дорого обойдется, но зато она позволит сохранить тебе жизнь, если... Словом, в самом худшем случае. Не стану кривить душой, за последние несколько сотен лет, насколько мне известно, этим способом воспользовались лишь однажды, и результаты в конечном итоге оказались не самыми приятными.

Я не стал бы прибегать к этому, но твоя жизнь слишком важна для всех нас. Возможно, что ты наш единственный шанс на победу. Темный Лорд вернется, я уверен в этом, и без тебя мы, вероятно, обречены.

Дамблдор обошел алтарь и двинулся к дальней стене. До Гарри доносились незнакомые слова заклинаний, произносимые старым чародеем, и он в который раз за этот день ощутил плотный комок в горле. Конечно, директор обещал, что ему ничего не угрожает, и речь идет о том, чтобы сохранить ему жизнь… Но почему тогда боялся сам Дамблдор? Он ведь действительно боялся, и теперь это стало очевидным.

Смятение, рассеянность, блуждающий взгляд: каких последствий мог страшиться сильнейший волшебник своей эпохи? Гарри не мог найти ни одного правдоподобного объяснения. Оставалось только подождать, пока время само не даст ответ на этот вопрос.

Слева послышался шорох, и Гарри машинально вытянул руку, которая наткнулась на ткань мантии-невидимки.

Его прошиб холодный пот.

— Гермиона! — зашипел он как можно тише. — Что ты здесь делаешь?! А если на нас двоих обряд подействует неправильно? Отойди в сторону сейчас же!

— Гарри, но я же просто… — послышался в ответ торопливый шепот, чтобы оборваться на полуслове.

И тут он почувствовал. Где-то там, во мраке разрушенного Храма Творения великий чародей Альбус Дамблдор читал ритуальные формулы, повышая голос с каждой фразой, и воздух наполнялся потусторонним звоном, проникающим, казалось, до сердцевины костей.

Грудь Гарри сдавило, словно стальным обручем, дыхание перехватило, а в глазах поплыли кровавые пятна. Он попытался вскрикнуть, но не смог издать ни звука.

— Спиритус аутэм карнэс! — нараспев читал Дамблдор, и каждое слово отзывалось вспышкой света в затуманенном взоре Гарри.

— Спиритус витэ ин люто! — загрохотало само пространство, и Гарри упал на колени. Рядом с ним послышался стук упавшего тела.