Гарри Поттер и глина Эдема

Утром Броккен уже не казался настолько зловещим местом, как прошлым вечером. Рассветное солнце, пробиваясь сквозь ряды деревьев, окружавших дорогу, по которой они неслись на стареньком Фольксвагене Кэдди, несколько повысило им настроение, и теперь в дополнение к острому желанию вернуться в Айзентурм Гарри начинало овладевать естественное любопытство человека, оказавшегося в гуще таинственных событий — даже несмотря на смертельную угрозу, которая над ними нависла.

Обсуждать события вчерашнего дня при хозяине они не рисковали, тем более, что тот не давал им и рта раскрыть.

Всю дорогу он, по своему обыкновению невпопад хихикая, без умолку рассказывал о том, как безобразно поступила с ним его ныне покойная жена, имевшая наглость отправиться в мир иной, не позаботившись о куче документов, которые ему теперь разгребать до Второго пришествия.

Сделав парочку безуспешных попыток поддержать разговор, ребята осознали, что собеседники старику не нужны: ему вполне хватало слушателей. Поэтому они, переглянувшись, скоротали оставшуюся часть пути в молчании, воспринимая голос словоохотливого хозяина в качестве скучной радиопьесы.

Гарри воспользовался этим временем, чтобы немного вздремнуть, Гермиона же с загадочной полуулыбкой листала «Историю наблюдений».

И только когда они наконец разместились в купе поезда, Гермиона решилась задать ему вопрос:

— Ты еще не посмотрел, что было в документах, которые мы нашли у… того человека?

— Только мельком. Давай посмотрим сейчас, пока есть время.

Гарри положил на столик испачканную запекшейся кровью пачку листов и постарался осторожно отделить слипшиеся страницы друг от друга.

Несмотря на все предосторожности, некоторые из документов он все же надорвал, но существенно менее читаемыми они от этого не стали: грязь, кровь и растаявший снег безнадежно испортили больше половины текста.

Первая страница по всем признакам представляла собой написанное от руки письмо, причем каллиграфическим почерком его автор, увы, не обладал. Склонившись над расплывшимся текстом, друзья с трудом прочли: «…уже знаешь… в прошлую пятницу… вломились в хранилище и… та самая женщина, и она… охранник, который… карты Гёте, на которых он отмечал… Бери всех и приезжай.

Понимаю, что о многом прошу, братишка, но это наша единственная возможность. Нельзя допустить, чтобы эта организация получила… Твой брат, Альберт».

Несмотря на то, что львиная доля текста была утрачена, оставшееся вроде бы подтверждало то, что они уже успели узнать, но с негативной стороны.