Гарри Поттер и глина Эдема

Казалось бы, давно забытое чувство, которое он испытал еще в Хогвартсе, перед тем, как отправиться в Храм Творения, снова дало о себе знать. Стеклянный коридор. Выборы, которые делают за него другие — те, кого он даже не знает. Навязанная ему роль «избранного». Отличие было в том, что здесь закулисные манипуляции оказались много тоньше и незаметней. Никто не пытался сыграть на его чувстве долга или ответственности перед близкими, но чем дольше Гарри наблюдал происходящее вокруг, тем отчетливей проступали из тумана очертания шахматных фигур на доске, уходящей в бесконечность.

При всем желании он не мог вмешаться в эту партию, которая началась задолго до его рождения и, быть может, завершится спустя годы после его смерти, когда чей-то надменный голос с холодным торжеством объявит: «Шах и мат!»

— Гермиона, — обратился он к подруге, которая тоже сидела в задумчивости, продолжая выискивать что-то в «Истории наблюдений», — а что там с четверостишием Гёте? Ты так и не сказала мне вчера.

— Вчера я еще не была уверена, — улыбнулась она и помахала перед ним книгой, которую держала в руках. — Поэтому сегодня отыскала то, что мне требовалось для проверки.

— Книга по истории астрономии? Но при чем тут Гёте? Он, конечно, занимался оптикой и естественными науками, однако…

— Нет, Гарри, занятия Гёте тут ни при чем. Я отталкивалась лишь от содержания самого стихотворения. В первых его строчках говорится о том, что небо рождает звезды. Притом «ярко». О чем речь, по-твоему?

— Ну, если это не какая-то сложная метафора, то я бы предположил, что речь идет о сверхновых.

Профессор Вернер недавно целую лекцию им посвятил, помнишь?

— Я помню не только лекцию, но и кое-какие численные значения, которые называл профессор, — отозвалась Гермиона. — И ты прав, Гарри, речь наверняка о сверхновых. Насколько часто они вспыхивают в нашей галактике?

Гарри этого совершенно не запомнил, поэтому, стушевавшись, промолчал. Гермиона, ничего не говоря, пододвинула ему книгу, указав на строчку для прочтения.

«…В среднем, в галактике Млечный Путь раз в столетие вспыхивает одна сверхновая. Однако до начала эпохи телескопов их наблюдение было крайне затруднено. Судя по всему, на протяжении четырехсот лет до вспышки SN 1572 в созвездии Кассиопеи не было ни одного наблюдения…»

— Ну хорошо. И что из этого? — недоуменно спросил Гарри.

— А то, что в стихотворении говорится о двух вспышках с периодом в тридцать лет.