Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

 

До больницы оставалось не больше ста шагов. Зима добралась и до города. Люди ежились, кутаясь в воротники и шарфы, бежали, закрываясь от мокрого снега разноцветными зонтами. Холодно, неуютно.

— Ну что, опять сдрейфил? Да не боись ты, все хорошо будет, — сказал Гном. — Ты же сказал, дело закрыли.

— Угу. Я… хотел сказать тебе… Ты настоящий друг. Ближе, чем брат.

— Вот еще, — буркнул Гном, но по лицу было видно, что он рад услышать это. 

— Ты меня защищал! И от «черных», и от Маргариты, и от полиции.

А я, дурак, еще на тебя обижался как девчонка. Ты прости меня, ладно? 

Он протянул руку.

— Ладно, проехали, чего волну гнать, — фыркнул Пашка, отвечая на рукопожатие. — Подумаешь, обижался. На тебя столько всего свалилось, кто хочешь бы запаниковал. И вообще, для чего еще нужны друзья, правильно? Топай давай, а то я замерз уже.

Юфа стоял у окна и, не отрываясь, смотрел на хлопья мокрого снега, плюющие в стекло.

— Давай, иди, — подтолкнул друга Пашка и сказал: — Привет, Юфа.

 

Парень у окна вздрогнул и оглянулся. В первую секунду на его лице появилось замешательство, потом он просиял, узнав посетителей. 

— Гномыч? Глеб? Здорово! Заходите.

Глеб протянул ему пакет с мандаринами.

— Это тебе. 

— Спасибо. Угощайтесь. Мне их уже девать некуда,  — он вытащил один мандарин, поскреб ногтем и с наслаждением понюхал. — М-м-м! Так здорово пахнут, точно уже Новый год наступил. 

— Я смотрю тебе уже получше, — сказал Гном. — Выпишут скоро?

— К концу месяца обещали.

В общем, после зимних каникул в школу вернусь.

— Круто! — обрадовался Пашка. Он подхватил пару мандаринов и пошел к двери. — Ну вы тут пообщайтесь, а я пойду прогуляюсь. 

Глеб истуканом застыл у косяка. Когда Гном исчез за дверью, Юфа нахмурился:

— Ты чего пришел?

Глеб пожал плечами.

— Хотел узнать, как у тебя дела. 

— Узнал?

— Ну… Юфа, я… — Глеб не знал, что сказать. Не рассказывать же об Алексе, Вывороте, Снежке. Да и не поймет он или не поверит.

Наверное, в такой ситуации нужно просто извиниться. — Прости меня. Я даже не знаю, как это вышло. Мне ужасно жаль…

— А мне нет, — отрезал Юфа. — Потому что ты меня спас.

— В смысле? — опешил Глеб. — Ты что-нибудь помнишь?

            Юфа покачал головой. 

            — Да ты садись, хоть поболтаем по-человечески. С мамой ведь не поговоришь, она сразу плакать начинает.