Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

Ну-ка за мной в кабинет, живо!

            Распекать она любила и умела. Долго и со вкусом расписывала, как они с братом со свистом вылетит из школы за неудовлетворительное поведение, как по ним плачет колония для несовершеннолетних, и какое жуткое уголовное будущее их ждет… Глеб смотрел в окно и думал о том, что расстегай в школьной столовке он купить уже не успеет.

Прозвенел звонок. 

            — У нас вообще-то сочинение, — сказал Глеб. Да что Маргарита ему сделает? Муа-ха-ха три раза!

            — Если хоть еще раз такое повторится, будешь оправдываться в полиции! Ты меня понял?

            — Угу.

— Иди, Гордеев, а матери твоей я все равно позвоню. Пусть принимает меры.

С литературой у Глеба проблем не было — в отличие от большинства одноклассников, он любил читать. Для него не составляло труда за один вечер «заглотить» необходимую по программе книгу, чтобы затем получать законные пятерки.

«Евгения Онегина» — тему нынешнего сочинения — он тоже, естественно, прочел. Но полосатый тетрадный лист расплывался перед глазами, мысли куда-то ускользали. Наверное, завуч, как вампирша, высосала из него все силы. Больше всего хотелось упасть на парту и отключиться. Превозмогая себя, Глеб выдал первое предложение: «В своем произведении Пушкин раскрыл перед нами характеры своих современников…». 

Ручка ползла все медленнее, слова превратились в неразборчивые каракули, голова со стуком упала на стол, но Глеб этого уже не почувствовал.

Во сне он стремительно заполнял строчку за строчкой ровным убористым почерком. Писалось легко и свободно. Слова нанизывались одно на другое, составляли длинные, красивые предложения. Наяву Глебу никогда не удавалось так писать. Приходилось мучительно растягивать текст, набирая заданный объем. «Дмитрий Юрьевич обалдеет!» — подумал Глеб и проснулся. Испуганно вскинул голову — не успеть! Схватил выпавшую во сне ручку и… уставился на тесно заполненные словами листы. Пять с половиной страниц! Наискосок пробежался глазами — Евгений Онегин, Пушкин, дуэль, гибель поэта… То что нужно. Непонятным оставалось одно — когда он успел все это настрочить.

Прозвенел звонок, одноклассники потянулись сдавать работы. Глеб кинул свою тетрадь в общую кучу на учительском столе и вышел в коридор. На мгновение показалось, что он не идет по вытертому тысячами ног линолеуму, а парит над ним.