Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

Остановившись перед Снежкой, она подбоченилась и, буравя съежившуюся девочку злыми глазами, заговорила:

            — Что, Королёва, все с мальчиками шлындаешь? А потом будешь на уроках рот разевать да глазками хлопать: ой, я не успела, да я забыла…

            Алекс отъехал метров на десять вперед и остановился, развернул коляску так, чтобы видеть происходящее. Училка стояла  к нему спиной и странных маневров инвалида не заметила.

            Гном нахмурился:

            — А чего вы, собственно…

            Училка одарила его мимолетным брезгливым взглядом, от которого Пашка замолчал, будто подавившись, и снова обратилась к Снежке:

            — В общем, имей в виду, Королёва, на первом же уроке пойдешь к доске как миленькая! И только попробуй мне не ответить!

            Она еще несколько секунд, прищурившись, изучала окончательно сникшую девочку, а потом, размахивая портфельчиком, зашагала прочь.

            Глеб искоса взглянул на Снежку и поразился ее виду. Совершенно бескровные щеки запали так, что скулы туго обтянуло кожей. На лбу выступили крупные капли пота. А глаза казались черными из-за расширившихся зрачков.

            — Она что… того? — неуверенно спросил Глеб.

            Снежка только кивнула.

            Глеб оглянулся на Алекса, который по-прежнему наблюдал за происходящим со стороны. На мрачно насупленного Гнома. И, не давая себе передумать, крикнул:

            — Эй!

            Училка даже не замедлила шага.

            — Эй вы! — уже всерьез разозлившись, громче крикнул Глеб. — Тетя!

            Вот тут она остановилась.

            Сосредоточиться. Вспомнить «то самое» ощущение. Собрать силу. И вывернуть реальность. «Делов-то» как сказал Алекс совсем недавно.

И Глеб сделал это.

            Татьяна Пална запнулась.