Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

И от этой невидимости хотелось кричать во весь голос. Только он не знал как, пока он не встретил Люку.

««и я ненавижу др!!! — написала она. — приходи завтра на мост. мну принесет пиффасик. все наши будут. поскримим ффместе»

«<3 вот тебе >(///)<»

Вообще-то ее звали Катя, а ник был Кити Злюка. Ванька случайно встретил ее прошлым летом, и сразу утонул в невероятных фиалковых глазах. А еще у нее была розовая непокорная челка, которую она постоянно пыталась сдуть, и оттого была похожа на смешного пыхтящего ежика.

Она была совсем другой, точно прилетела с другой планеты. Ванька раньше и представить не мог, что можно дружить с девчонкой. Разговаривать с ней, вместе слушать музыку, делясь наушниками. А еще она научила его скриму. 

Когда он в первый раз сидел под железнодорожным мостом, и поезд несся в паре метров над головой, ему стало жутко. Та-тах-та-тах! Та-тах-та-тах! Казалось, древние кирпичи, из которых были сложены опоры, раскрошатся, и поезд рухнет прямо на них с Люкой, сомнет как испорченную тетрадную страницу, потащит за собой, круша кости и разрывая мышцы.

— Давай, — крикнула она ему в ухо. — Кричи!

— А что кричать?

— Что хочешь! Смотри! — она вскочила, завизжала как сумасшедшая, зажмурив глаза. — А-а-а-а-а!!! Я вас не-на-ви-жу-у-у!!! — Люка повернулась к нему. — Понял? Не бойся, все равно никто не услышит!

— Ага, — страх вдруг сменился бешеным весельем. Он набрал побольше воздуха в легкие и вложил в тот свой первый крик все, что накопилось за последние годы. Он кричал и кричал, пока вдруг не понял, что поезд давно прошел, а Люка смотрит на него восхищенно своими огромными кукольными глазами.

Ванька смутился, закашлялся. 

— А ты клевый, — сказала она. — Из тебя бы получился тру эмобой. Ты не такой как все.

Она потянулась к нему и легонько коснулась губами. До самого вечера он чувствовал клубничный вкус ее помады. Голос он тогда едва не сорвал, но зато мир вдруг стал розовым и радостным, как Люкина челка. Хотелось беспрерывно смеяться, а если плакать, так только от счастья, что он существует — дышит, ходит, кричит, и кому-то есть до этого дело!

Потом они чуть ли не каждый день встречались у моста.

Так он стал Невидимкой, своим среди эмокидов. Только Кити назвала его по-другому. 

«Это ты для других Невидимка, — сказала она. — А для меня Видимка. Потому что я вижу, какой ты настоящий». 

«Тогда я тоже буду звать тебя Люка», — ответил Ванька, потому что злой она совсем не была, наоборот, всех жалела.