Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

Мама смела голубые осколки в совок и выбросила в мусорное ведро.

— Зачем ты встал, сынок. Я бы тебе сейчас все принесла.

— Мама! Ты сама лежи — вон, вид совсем больной! Чего ты со мной сидишь? 

— Кто ухаживать-то за вами будет? Ванька опять на улицу сбежал, баламут. Ты бы поговорил с ним, Глебушка, что-то он сам не свой в последнее время. Беспокоюсь я за него.

— Да чего ему сделается? Поговорю-поговорю, не беспокойся. Иди болей! 

Выпроводив маму с кухни, Глеб взял самую большую кружку, до краев наполнил холодной водой из-под крана и осушил в три глотка.

Потом наполнил еще раз и выпил медленно, смакуя каждый глоток. Со стуком опустил кружку на столешницу, и некоторое время прислушивался к себе. Ледяная вода стекла по пищеводу и провалилась в желудок, немедленно взорвавшийся отчаянным чувством голода.

Глеб распахнул дверцу холодильника, жадным взглядом окинул полупустые полки. Полбатона вареной колбасы, масло, майонез, маринованные огурчики в банке… Разложив добычу на столешнице и присовокупив к ней черствый батон, Глеб дрожащими от нетерпения руками соорудил три гигантских многослойных бутерброда.

Не в силах донести вожделенную пищу до стола, он открыл рот и впился в сырно-колбасно-булочную башню.

Первый бутер исчез за пять секунд. Стало чуть легче. Глеб все-таки уселся за стол и даже совершил еще одну ходку к холодильнику, чтобы налить кружку молока. Приканчивая третий шедевр кулинарного искусства, он услышал шаги. Скосил глаза поверх волн майонеза с вкраплениями маринованных огурчиков и увидел в дверях маму.

Не имея возможности разговаривать — рот был плотно забит бутербродом — Глеб вопросительно мотнул головой.

— Не лежится мне,— пояснила мама. — Думала, ты есть захочешь, надо приготовить чего-нибудь. А ты уже сам разобрался. Ну, все равно — надо Нику кормить, лекарства им с папой дать.

Глеб мутными от сытости глазами понаблюдал, как мама ходит по кухне, хлопает дверцами шкафчиков, гремит кастрюлькам. Мелькнула пристыженная мысль, что он, здоровый, сидит, а больная мама суетится.

«Сейчас, — пообещал себе Глеб. — Пять минут полежу и сам все сделаю…». Додумывал он уже по дороге в свою комнату, где упал на кровать и отключился, не долетев до подушки.

В черном прямоугольнике окна висел тонкий серпик нарождающегося месяца. Тишина в квартире. Ночь. Глеб обвел глазами комнату — порядок, все на своих местах, пол твердый, обои нормального цвета. Ванька похрапывает в своей кровати. Глеб сел.