Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

— Как к тебе попал Прибор, что ты  с ним делал, какие способности у тебя появились… Ведь появились, так?

            Глеб понурился.

            — Ну, это… Он сам мне его впихнул, — старательно не глядя на Алекса, начал он. — Я ваще думал — псих какой-то! А потом как началось! Я не виноват вообще-то! Если бы он хоть предупредил! А бумажку я потерял сразу. Случайно. А то бы…

            — Стоп-стоп! — Алекс выставил перед собой раскрытые ладони.

            — Ну так я ж рассказываю! — вытаращился на него Глеб.

            Тут Пашка, который все это время напряжено о чем-то размышлял, неожиданно подал голос:

            — Давайте я расскажу.

            Ученый кивнул. Глеб изумленно выпучил глаза — обычно Гном предпочитал работать кулаками, а не языком, в отличие от своего приятеля.

            По мере того, как Пашка излагал события последних дней — на удивление четко и внятно — Глеб все больше офигевал. Куда делся косноязычный громила-троечник, мучительно подбирающий слова и большую часть речи заменяющий жестами? Нет, Гном и раньше мог вполне связно болтать об обычных, повседневных вещах в кругу знакомых, но чтобы вот так! «После этого мы… Тогда стало понятно, что… Приняли решение…» Откуда он этого нахватался?!

            Когда Гном дошел в своем рассказе до того момента, где уроды из девятого «а», чморили Ваньку, а Снежана за него вступилась, от двери раздался звонкий голос:

            — И, главное, я его спрашивала тогда: знаешь такого? А он взял и наврал мне прямо в глаза! Так что ты был прав, дядь Саш.

            Пашка обернулся к неслышно вошедшей в комнату девчонке и, ничуть не смутившись, пояснил:

            — А я откуда знал, зачем ты его ищешь? Что прибор этот не простой и ежику понятно.

            — Что значит — мало ли кто придет? — спросил Алекс. — У вас были проблемы? Кто-то интересовался потенциатором?

            — Ага, — Глеб поморщился. — Когда этого, вашего, из парка увели, я как-то… застремался, что ли.