Младший агент Гинталь

За окном весело шлепал по вечно-зеленой лужайке дождик, пусть не пел тонко-звонко, как летом, но все равно можно было прикрыть ненадолго глаза, вслушиваясь в радостный перестук капель, вдыхая запах мокрой травы и земли, и на несколько минут уплыть в нирвану. Но только лишь на несколько минут – приближалась пора Рождества. 

Уже давно на этот праздник не украшали деревья человеческими внутренностями, все же не седая древность, а просвещенные времена, и Великий Старец Севера прикидывается добрым Дедушкой, раздавая конфетки и подарки.

Но все же первые расы до сих пор с недоверием относились к этому новомодному празднику, ожидая от него всяких подлянок. Даже если они и не случались, все равно ждали.

Подкинутые перед Рождеством дела о недобровольном покусании вампиром по мнению Гинталя тянули как раз на подлянку. Пусть и небольшую, и персонально для него, а не для всего мира, но все же.

Так что через несколько минут эльф, так и не обретший внутреннюю гармонию, захлопнул окно, укутался в зеленый пушистый плед и, шмыгнув носом, решительно принялся за изучение дел.

К сожалению, бумаг в папках оказалось намного меньше, чем он ожидал. В некоторых – всего по одному листочку, а именно – по принятому и зарегистрированному заявлению. Оставалось единственное – собрать все мужество, выбраться на улицу и поехать в больницу с целью опросить жертв. Благо почти все оказались в одной, центральной, куда добрались на собственных ногах, обнаружив утром следы укусов. Лишь малая часть благоразумно решила посетить районные клиники.

Но большинство все же решило, что с их горем могут справиться только друиды, причем самые квалифицированные.

Опрос занял довольно долгое время и оставил эльфа в состоянии ошаления. 

Обычно «недобровольное» покусание все же оказывалось хоть частично, но – добровольным. К примеру, человек, не ведая, что творит, пригласил в дом вампира и сам дал ему разрешения выпить. Не конкретизировав, что именно. Либо закусить. Опять-таки, не конкретизировав. Да даже разрешение послушать музыку, и ту можно истолковать двояко, ведь крики человеческие – просто музыка для ушей вампирских.

Правда, как Гинталь ни прикидывал, никак не мог придумать, как из разрешения вымыть руки можно вывести разрешение на вкушение крови, а ведь это был единственный след. Только один человек принимал гостя (остальные провели вечер либо в одиночестве, либо в кругу семьи), и единственное прямое разрешение, выданное в тот вечер, звучало именно так.