Рождение магии. Хранитель мира

Причин, по которым из более чем двух тысяч кандидатов его подзащитный, один из наиболее активных бардов России Артур Станиславович Королев — двадцати двух лет, образование незаконченное высшее, сирота, не женат — выбрал именно его в качестве своего агента и защитника среди людей, Сергей не знал. Но старался как следует исполнять свой долг и обязанности, не забывая, впрочем, и о собственных нуждах. В конце концов, в отличие от Барда, у него они имелись!

Сергей вновь налил себе драгоценного напитка и, смакуя каждую каплю, перевел взгляд на безмятежно дрыхнущего на смятой кровати Артура.

Странный человек. Странный мир. Странное время.

«Хорошее соответствие, — подумал он. — Может, именно поэтому этот парень и стал тем, кто он есть? Но все же... был бы он хоть чуточку поадекватней! Эх, сколько заработать можно было бы!» — Он принюхался к плещущейся в его стакане золотой жидкости и, отгоняя возникшее искушение, решительно сделал глоток. Он ведь и так отнюдь не бедствует, а лишнее — от лукавого!

Сергей еще раз взглянул на друга и подопечного и, встав с кресла, направился к свободной кровати.

В конце концов, еще не так уж и поздно. Ночь только вступала в свои права, и можно было рассчитывать на минимум четыре, а то и целых шесть часов крепкого и здорового сна, в котором он, надо признаться, очень нуждался. Нервы...

Иногда Сергей с насмешкой говорил сам себе, что становится похож на какую-нибудь клушу, однако факт оставался фактом — каждый раз, когда его подзащитный находился в Феерии, уснуть бывшему «мастеру полосатой палочки», как Пилипенко порой в шутку называл себя, удавалось редко.

Сон пришел быстро. Спокойный и здоровый, лишь изредка прерываемый легким всхрапыванием, и никто из двух крепко спящих усталых мужчин не обратил внимания на тихий шорох, раздавшийся от входной двери гостиничного номера.

***

Артур проснулся поздним утром. Точнее, данное время суток поздним утром считал только он, отчаянная «сова» и любитель поспать подольше.

Обычные же люди по какой-то не совсем понятной ему причине считали двенадцать часов дня полднем. Впрочем, эти человеческие заморочки с некоторого времени Барда особенно не волновали. Сказал «утро» — значит, утро. А то, что по этому поводу считают все остальные, его не касается.

Собственно, и проснулся-то он не самостоятельно, а разбуженный громкой руганью.