Дети Силаны. Натянутая Паутина (том 2)

Разговор сразу двинулся куда-то не туда.

— Ваше письмо…

— В детстве Солермо был другим, счастливым и светлым. Я часто играл с ним и Луанар в дворцовых садах и точно знал, что когда мы вырастем, буду с гордостью служить своему королю.

— Часто играли? Хм… сколько вам лет, монзеньор?

— Семьдесят два, разве не видно?

— А… м-да.

— Я знаю, какое впечатление произвожу, — ровно сказал он, — однако ни силой, ни достоинством, ни долголетием Силана меня не обделила.

— Что замечательно. Может, вернемся к главному? В детстве король был вашим другом, полагаю, со временем что-то пошло не так?

— Он стал сходить с ума, вот что! Я впервые заметил это, когда мы еще в подростках ходили, но позже, после коронации, все стало лишь хуже.

— Мы бы знали, взойди на престол сопредельной державы безумец.

— Засуньте себе эту самоуверенность туда, где прибоя не слышно. Никто не видел Солермо настоящего, кроме нас, знавших его с детства, кроме семьи.

— Можно точнее очертить круг лиц?

— Семья, — повторил он раздраженно.

— Малышка Луанар, заботливый дядя Сигвес, старик эл’Рай и я. Фелирая тоже чувствовала, что с ее сыном что-то неладно, а вот отец ничего не замечал. Королю было достаточно и того, что наследник соответствовал всем критериям, пристальнее он не присматривался.

— Позвольте…

— Не смей меня перебивать! Я тебе тут душу изливаю, а ты мне в нее плюешь!

— Каюсь. Но мне ваши душевные муки неинтересны, пожалуйста, ближе к сути.

— Это и есть суть, сударь! — ощерился эл’Травиа. — Солермо — сумасшедший.

— Я видел короля вблизи…

— Как и многие другие! То, что он не бегает по городу нагишом и умеет внятно говорить, еще не значит, что он здоров! Арбализеей правит безумец!

— В чем же выражается его безумие?

Он набрал полную грудь, чтобы вновь что-то выкрикнуть, но не смог. Вмиг растеряв запал, Ганзеко эл’Травиа упал в кресло напротив и надолго умолк. Мое терпение в конце концов оказалось вознаграждено.

— Иногда, когда он впадал в бешенство, у него становился такой взгляд, что я… что мне было страшно.

Я не побоюсь выйти на песок арены против черного быка, хотя именно такой поднял на рога моего отца, но когда Солермо бесится… с ним что-то происходит, будто из самой глубины вырываются терзающие душу демоны, и тогда…

— Монзеньор?

— Однажды он посмотрел на меня этим своим взглядом, и будто солнце свалилось с небес на голову. Я слег на месяц. Жар был страшный, я не мог нормально дышать, сердце сходило с ума, меня рвало.