Сказки на ночь глядя - скопище рассказов имени меня

Скарлетт куда-то исчезла.

Он осмотрелся и увидел её сидящей на траве возле дерева.

– Иди сюда, – махнула она Алексу рукой, – Садись рядом.

Он приблизился к ней – сперва несмело и с опаской, но потом просто упал на траву рядом со Скарлетт, пододвинув к себе колени и спрятав лицо.

– Посмотри на меня.

Ему не хотелось.

– Просто взгляни на меня и послушай.

Алекс поднял глаза и тут же встретился взглядом со Скарлетт.

– Во-первых, я тебе не мама и не подружка, – сказала она, – Я просто незнакомка, которая наблюдает за миром вокруг.

Её голос звучал дружелюбно, тепло и даже располагающе. Алекс даже не помнил, когда кто-либо общался с ним так в последний раз.

– У меня нет ни цели, ни причины, ни желания злиться на тебя, ругать, в чём-либо обвинять или подозревать. Ты для меня не враг и не предатель, и попытка самоубийства не делает тебя хуже всех.

Девушка взяла мальчика за руку.

– Ты такой же человек, как я, только в отличие от меня попавший в беду.

До Алекса долетал ласковый поток её речи, но он не понимал ни единого слова. Он почувствовал её тёплую ладонь, и его глаза наполнились слезами. Всё вокруг – парк, зелёная трава, деревья и лицо психиатра – слилось в размытом тумане. Было трудно вдохнуть.

Алекс различил лишь три слова – три слова, которых ему никто ни разу не сказал с момента неудавшейся смерти.

Ты не один.

Алекс нервно тряхнул рукой, освободившись от державшей его Скарлетт, вскочил и убежал.

Он бежал не разбирая дороги и вскоре оказался у небольшого водоёма, сверкающего в солнечных лучах. Он задрал голову вверх, чтобы слёзы вкатились обратно – мальчики не плачут, его так воспитали.

Скарлетт подошла к Алексу и положила руку ему на плечо.

– Я не один, – тихо говорил он сам себе, сжимая кулачки и дрожа, – Не один.

– Не один, мой мальчик, – сказала ему Скарлетт, – Мы справимся.

После минутной паузы Алекс повернулся к Скарлетт и обнял её.

Здесь на него не накричат. Здесь никто не накажет. Никто не потребует невозможного.

Скарлетт погладила его по голове. Здесь не было ни родителей, ни учителей, ни врачей, которые назвали бы Алекса низшим существом, которое не заслуживает ни любви, ни радости, ни поддержки.

Здесь было легче дышать.

* * *

– Сколько уже времени прошло? – спрашивала мать, топчась возле окна в коридоре.

– Чёрт его знает.